— Фолс-бей, — повторил Бэнкс, словно желая убедиться, что Мэссон его на самом деле понял, — и прежде всего окрестности у Майзенберга и Симонс-тауна. Именно там вы должны все тщательно объездить и, не мешкая, разведать земли. Там бесконечное множество видов растений, которые еще нужно описать, и вы составите мне обо всем подробный отчет. Это будет полезно для дальнейшего развития естествознания. И, конечно же, не только в плане растительного мира. Нужно обращать внимание на географию региона, особенности погоды, животный мир, гидрологию. Гидрология очень важна. Ну, вы же знаете: водопои, ручьи и все прочее. И не забудьте отметить на карте поселения, временные стоянки, дороги и подобные объекты. Наши карты немного устарели, а мы не хотели бы отметить неверное место расположения королевского цветка, не правда ли?
— Конечно нет, сэр.
— Само собой, вы будете вести собственный дневник, — продолжал Бэнкс, — но также должны делать копии ваших записей и отправлять по почте лично мне. Крайне важно, чтобы никто не видел их содержания. Вы обязаны удостовериться, что все письма будут перевозиться на британских кораблях.
В открытом окне появилась голова Болтона:
— Простите, сэр, мне кажется, что капитан Кук собирается сейчас отчаливать. Осмелюсь напомнить, что время и прилив никого не ждут, даже самого Джозефа Бэнкса.
Бэнкс, улыбаясь в ответ, кивнул. Когда Мэссон встал, чтобы выйти из кареты, он на мгновенье задержался у двери.
— Вы думаете, что цветок для королевы нужно искать именно там? — Не получив ответа, Фрэнсис предположил, что Бэнкс все еще рассматривает карту, снова задумавшись над множеством вопросов, из которых, казалось, и состояла вся его жизнь, поэтому молодой человек повторил вопрос: — Цветок, сэр. Вы думаете…
Но прежде чем он успел закончить фразу, Бэнкс взглянул на него и с явной несдержанностью ответил:
— Я в этом ни секунды не сомневаюсь, Мэссон. Удачи и счастливого плавания. Я уже с нетерпением ожидаю вашего первого отчета. Возьмите с собой эту карту и вот это тоже. — Бэнкс передал Фрэнсису карту, затем указал на несколько толстых томов Миллера, которые назывались «Словарь садовника» и лежали рядом на сиденье.
— Спасибо, сэр, но я думаю, что они не поместятся в мой багаж.
Шутку Бэнкс пропустил мимо ушей и хотел было возразить, но Мэссон продолжил:
— Кроме того, все эти работы я знаю наизусть, сэр. Вот этот комплект томов, а еще семь изданий, что печатались ранее.
Бэнкс лишь холодно улыбнулся уголками тонких губ и постучал в потолок кареты, подавая кучеру сигнал, чтобы тот продолжил движение.
Мэссон сошел на пристань, проводил взглядом удалявшуюся от набережной карету. Потом он обернулся к Симмонсу и Болтону, чтобы попрощаться. Они оба стояли у открытого окна кареты и слышали каждое слово.
Несмотря на то, что именно на них лежала ответственность за тяжелое положение, в котором оказался Мэссон, крепкие рукопожатия обоих мужчин вселили во Фрэнсиса уверенность. Если дела пойдут как-то не так, то, по крайней мере, кто-то будет на его стороне. Пожав руки, Мэссон поднялся по сходням, оперся о фальшборт и помахал на прощанье, когда корабль отчаливал.
— Фолс-бей? — переспросил Симмонс, махая в ответ. — Это та полоска побережья, что входит в сферу королевских интересов?..
— Именно так, — ответил Болтон. — Но я уверен, что сэр Джозеф и лорд Сэндвич знают, как лучше. Пока мистер Мэссон думает, что ищет цветок для королевы, все должно идти своим чередом.
— Само собой разумеется, — ответил Симмонс. — Как бы там ни было, но меня не покидает мысль, что мы его отправили, так сказать, прямо в логово льва.
Симмонс и Болтон продолжали махать, больше не говоря ни слова, пока «Резолюшн» совсем не скрылся из виду.
Глава 8
— Поймайте эту обезьяну!
Мэссон по-прежнему сидел за своим столом. Он как раз чинил перо и не понял, правильно ли расслышал слова.
«Резолюшн» плавно покачивался на волнах, его такелаж поскрипывал в унисон грузу — строительным бревнам, когда судно покидало якорную стоянку у берегов Кабо-Верде. Мэссон услышал отдаленные крики с палубы, нахмурился и скомкал еще один неудачный черновик письма к Констанции. К краю стола был прикреплен конопляный мешок, который служил ему корзиной для бумаг. Фрэнсис попытался выбросить смятое письмо туда, но промахнулся — на выбеленном известью полу собралась уже целая коллекция таких комков.
