Цветок для неверной полностью

От его взгляда ее тело начинает трястись мелкой дрожью. 

В комнате царит полумрак, но это не мешает мне различить очертания изящных линий тела госпожи. Вот она неторопливо опускает узкие ладошки, до того робко прикрывавшие грудь… шагнула вперед, к нему, царственно разлегшемуся на подушках и раскинувшему руки. Казалось бы, ничего не выдает его волнения. 

Со стороны он – спокоен, может даже, чуть надменен… Но вот она перешагивает через стекшее вниз расстегнутое платье – и он чуть подается вперед. На его лбу и груди предательски сверкают бусинки испарины: он напряжен, словно гепард перед прыжком и сейчас еле сдерживается, чтобы не зарычать. Это было тайное маленькое состязание, в котором, он одержал легкую победу.

– Сладкая. Какая же сладкая… 

Она загадочно улыбается – ему. 

Его губы вздрагивают в ответной улыбке, а глаза все так же хищно следят за тем, как она подходит.

Узенькие белые ладошки опускаются на застывшие в напряжении плечи, заставляя его лечь. Он подается ей и она, подобно грациозной кошке в следующий миг метнулась на него сверху, сжала коленями бедра и пальчиком на груди рисует два знака. Следом раздается смущенный смех, относившийся к собственной нелепости. 

Тут она ловит его взгляд и затем оба долго, напряженно вглядываются друг в друга.

Я знаю – первый знак означает слово «любовь», а рядом был поставлен "вопрос". 

Почти слышу его судорожное дыхание: он уже на пределе и в сию секунду готов обхватить ее руками и терзать эти дерзкие, наглые губы.

Неужели он не догадывается, что победителем в их состязании является она? 

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться…

Будучи в нижних ярусах крепости Вертерон, точнее в его подвалах, где Асмодей спроектировал для своего экспериментатора лабораторию, вот уже три часа хорошо проводили время двое друзей, Уфир и Лэр. Полумрак, вино, свечи и негромкая музыка – что еще было нужно для комфортной обстановки, которая словно мираж растворилась под тяжестью разговора, впервые затронувшего их непростые отношения.

… – Даже, если от тебя останется жалкая песчинка, я буду бережно хранить ее в выпавшем когте Ланы и всегда носить на шее, – усмехнулся он, расслабленно выдохнул, вытянув ноги как можно дальше, и с удовольствием смежил веки, вновь вернувшись к своим мыслям.

Что еще остается делать, когда Лэр даже не рассматривает его в качестве подходящей партии. «А что ей мешает то? Пусть Абигор и выиграл наше негласное состязание, но сейчас то они расстались! И возвращаться к нему она, видно, явно не собирается. Как ни странно…»

С другой стороны, Уфиру очень льстило, что его и супругу всемогущего инкуба Асмодея считали за лучших друзей.

Искренне радуясь услышанному, Лэр переметнула взгляд на адских гончих, которые лежали рядом и, казалось, внимали каждому его слову. Шерсть их лоснилась от влаги, а перепончатые крылья были раскиданы по сторонам. Она дотянулась до Ланы и потрепала ее за ухо. Та, как и Лина, тяжело дышала, свесив синий язык. То ли они выглядели разморенными исходившим от воды горячим паром, то ли подействовали винные выхлопы от двух уже прилично выпивших демонов.

Неожиданно Лэр обнаружила, что Уфир смотрит на нее в упор, и улыбнулась ему.