— Никаких но. Пора взрослеть Элиза. Ты наследница огромного состояния и должна понимать, что твое новое положение делает тебя уязвимой для грязных посягательств со стороны недостойных людей, коих в мире великое множество. Учись быть более бдительной и осторожной. Репутация девушки вещь хрупкая, незачем рисковать ею без дела.
— Ты не справедлив ко мне, Эдвард. Я не сделала ничего плохого.
— Да, но ты могла допустить, чтобы плохое случилось. Не спорь и слушай меня. Впредь не покидай дом без моего сопровождения и не впускай в него никого, не предупредив прежде меня.
Лизи была возмущена заявлением Эдварда. Правильно ли она его поняла? Неужели он предлагал посадить ее под замок, а самому стать для нее кем-то вроде надсмотрщика. Лизи бросила салфетку на стол и резко встала. Эдвард оставался недвижим.
— Дорогой брат, не знаю чем я вызвала твое недовольство, поскольку убеждена, что действовала в рамках приличий и сообразно принципам гостеприимства, однако подобное обращение со мной недопустимо и не делает тебе чести. Я леди и прошу тебя помнить об этом.
Эдвар внимательно смотрел ей прямо в глаза. Щеки Лизи пылали от гнева и обиды, она часто дышала, а в полных от слез глазах отражался отблеск свечей. Он понимал, что его слова ранили ее, но не намеривался отступать.
— Я забочусь о тебе, Лизи, и действую в твоих интересах. Прошу не реагируй так остро, сядь и закончи свой ужин.
— Благодарю, но я сыта.
Лизи вышла из-за стола и направилась в сторону двери. Он не окликнул и не попытался остановить ее. Захлопнув за собой дверь, она направилась к себе. Ей не хотелось спать, но это была единственная комната во всем доме, в которой возможность встретить Эдварда ей не грозила. Второй вечер с его приезда испорчен, только на этот раз он не просто напугал ее, а довел до слез. Что же будет дальше? Чего от него ждать завтра? Лизи попыталась взять себя в руки. Довольно. Общение с ним не приводит ни к чему хорошему. Теперь неважно как долго он здесь пробудит. Она не будет обращать внимание на его присутствие, и бросит попытки сблизиться с ним. Пусть все идет своим чередом, а она постарается сделать так, чтобы по возможности ограничить свое общение с ним. Это не составит труда. Эдвард всегда легко обходился без ее общества, и для нее это было сейчас наилучшим вариантом.
Утро следующего дня Лизи встретила убежденная в правильности принятого решения и собралась строго придерживаться выбранного курса. Как она и предполагала, Эдвард не искал ее общества. Напротив, почти весь день они не видели друг друга, лишь изредка пересекаясь в холле, либо на улице. Эдвард был холоден с ней и не выказывал никаких признаков дружелюбия. Ее это вскоре перестало задевать, и она постаралась не приписывать это на свой счет, ссылаясь на особенности его суровой натуры и непростого характера.
К тому времени, когда утром Лизи вставала и выходила из своей комнаты, Эдвард уже был на ногах и либо совершал конною прогулку по местности, либо отправлялся на охоту в обществе джентльменов- владельцев близлежащих поместий, коими был радушно и с большим удовольствием принят в круг избранных. Эдвард умел налаживать связи и выгодно использовал их в своих интересах. На него смотрели как на владельца поместья Каллахен — самого крупного и богатого во всей округе, и хоть это и не было правдой, Эдвард решил не развинчивать этот миф. Следствием этого стало радушие и особая благосклонность к нему высокопоставленных семей, в которых имелись дочери, достаточно созревшие для замужества на богатом наследнике. Таким образом, почти весь день Эдвард проводил вне дома.
День Элизы был не столь насыщен, но она имела возможность заниматься любимыми вещами, не заботясь о том, как на это посмотрит Эдвард. Несмотря на его запрет, она гуляла, когда и где ей заблагорассудится. Она не разделяла опасений Эдварда, считая их абсурдными. Ее излюбленным местом для прогулки была густо обсаженная лиственными деревьями аллея, выводящая на замкнутую полянку, в центре которой находился небольшой декоративный фонтан из белого камня. Осенние листья накрыли непроницаемым шатром ребристую гладь воды. Лизи нравилось сидеть на прохладном камне, греясь под ласковым осенним солнцем и полной грудью вдыхать свежий аромат осенней листвы. В эти минуты она испытывала истинное блаженство и все страхи и сомнения, терзавшие ее, отступали сами собой.
