— Так ли это важно, сиор? Время иногда бежит быстро, иногда ползет странно медленно, — произнес Мильвио. — Просто однажды здесь вырастет дубовая роща. Она превратится в лес, который протянется на запад, до моря. И на восток… как можно дальше. Эти дубы не возьмет ни один топор или пила. Они не пасуют перед простым пламенем, а гратанэхи, что создаст лес, станут надежной защитой. Рано или поздно о нем прознают эйвы и, возможно, создадут здесь город, чтобы встречать новых асторэ и провожать их к купели знаний.
— Но ждать все же придется какое-то время.
Мильвио рассмеялся:
— Иногда, ради одной единственной цели приходится ждать тысячелетие. Даже если ты не асторэ, а существо очень маленькое, и эта тысяча лет для тебя все равно, что сто тысяч. Помнишь, ты спросила у меня про Тиона? — обратился он к Шерон. — О том, что у всех волшебников были разные способности. И если я дружил с ветром, то что мог мой лучший друг?
— Да. Давно. Еще в Эльвате. Ты тогда ответил, что время не пришло, но ты обязательно расскажешь.
У него была светлая улыбка, глаза смеялись. Треттинец вытянул руку и на нее с веселым щебетом приземлился скворец с обожженными лапками. Посмотрел на Шерон и Тэо, наклонив голову. Сперва одним глазом, затем другим.
— Это твоя птица? Не Нэ?
— Полагаю, ее с чистой совестью можно назвать птицей Тиона. Он нашел ее на Талорисе, за несколько часов до того, как случился Катаклизм.
Им понадобилось какое-то количество долгих мгновений, чтобы осознать услышанное.
— Ты хочешь сказать, что он прожил все эти века? Маленький скворец?! — Тэо не скрывал изумления.
— У Тиона был дар жизни. Самый редкий из всех даров волшебников. Единственный. Ибо он величайший во всех поколениях и способен был вернуть живых существ с той стороны.
Шерон потрясенно молчала. Она хмурилась. Пытаясь поверить и не желая верить. Правило, которое она давно усвоила, гласило: «с той стороны никто не возвращается, и никого нельзя вернуть».
И Мильвио, легко разгадав о чем она думает, пояснил:
— Если точнее, и с точки зрения магии, Тион умел… остановить уход на ту сторону. Поймать за край уже порванную нить жизни — и притянуть ее обратно. До того, как она окажется на той стороне. У самого края бездны… А также мог дать тем, кто должен умереть, очень много сил, чтобы жить. Отдав часть своих жизненных сил, даровать им очень долгое существование.
— Как тебе… — прошептала Шерон.
— Верно. Именно потому я все еще здесь. И он. Мертвый скворец, который когда-то был поднят с земли и брошен в небо. Какое-то время мой друг считал, что миру требуются изменения. Чтобы тот жил. Дышал. Не слушал волшебников. Что ему не нужна магия. Позже он понял свою ошибку, видя, что становится с асторэ, как те превращаются в пустых. Он не успел совершить задуманное, ибо никого из твоего племени не осталось, но сохранил немного, если появится кто-то, вроде тебя. Если сложится то, что сказал ему первый жрец Храма. Задача маленькой птички выполнена. Ты ждал довольно долго, мой друг. Пора.
Скворец задорно чирикнул, упал с руки Мильвио, ударившись об землю, там, где был посажен желудь, разлетелся сотней пестрых перышек, вспыхнувших золотым солнечным светом.
И спустя миг после вскрика Шерон, из почвы появился тонкий, бледно-зеленый, неуверенно выпустивший два дубовых листочка, росток.
Лекция в Каренском университете.
В Храме, теперь принадлежащем Вэйрэну, ничто не напоминало о Шестерых. Статуи вынесены на улицу и давно разбиты молотами. На их постаменты водрузили новые: герцога да Монтага, Рукавичку и самого великого асторэ, легендарного Темного наездника, рыцаря в шипастых доспехах. Разноцветные витражи, заказанные во Вьено прадедом нынешнего владетеля, повествующие о деяниях Шестерых расколоты, заменены черно-белыми. Со знаком водоворота.
В чашах и жаровнях горит синий огонь. На сотнях свечей во время еженощных молитвпляшет синее пламя. Да и на многих улицах ночного Шаруда поселился этот благословенный цвет. Он горит в домах, горит в герцогском замке и в башнях, что теперь высятся над столицей.
Шаутты. Лавиани не сомневалась в этом. Но ей было плевать на всех затаившихся в городе демонов. Впервые плевать.
Потому что наконец-то случилось то, чего она так долго ждала. О чем мечтала. И не верила, что это вообще возможно.
Она познала, что такое любовь Вэйрэна.
