Она была довольна, что все получилось. Тогда ей удалось то, что считалось невозможным уже много сотен лет. Теперь Шерон собиралась повторить подобное со всеми, кому сможет помочь. Вчера, только приехав в лагерь, она до вечера была с ранеными, вытащив с той стороны почти сорок человек. А сегодня, когда опять начнется битва, покалеченных будет не меньше.
— Есть новости с юга?
— Про армию Алагории — нет. Полагаю, они перешли мост и движутся сюда. Но такому количеству людей требуется время, чтобы дойти.
Шерон не стала говорить, что порой времени не хватает и спасители приходят слишком поздно, когда спасаемые уже уничтожены.
— Ясно. А мэлги?
— Рассеяны, госпожа. Их было не больше четырех тысяч. Некоторых все еще добивают в степях. И поэтому часть наших не придет.
— Все готово?
— Ваш приказ выполнен, госпожа. — Его голос стал сиплым. — Все готово.
Она постояла еще, слушая дождь.
— Тогда не будем тянуть. Помогите мне надеть кольчугу и передайте, пожалуйста, лейтенанту, чтобы собирал солдат.
— Зачем я здесь? — спросила сойка.
Стены Лентра окружали мир со всех сторон, заключая его в квадрат. Столица Ириасты, обнимавшаяся с дождем, внутри вся состояла из охряных домов, алых крыш и кипарисовых парков. Не то чтобы Лавиани был неприятен город — но она не очень понимала, почему Ради просил встретиться с Бланкой в столице.
Сойку раздражала сама мысль, что она должна приходить на зов какой-то рыжей. Что, рыба полосатая, та вообще о себе возомнила?! Очень хотела отказать, но послушалась Шерон и пришла следом за евнухом.
— Я ухожу. — Капюшон скрывал лицо Бланки. Был виден лишь краешек подбородка и намокшие локоны.
— Да я уже заметила, что ты далековато от шатров и палаток. Если честно, считала, ты продолжишь ластиться к мальчишке и вообще не отпустишь его никуда. Останешься с ним в лагере. Кой шаутт тебя потянуло в город?
— О, — с печалью отозвалась госпожа Эрбет. — Я бы с радостью была только с ним. Но сейчас он пахнет кровью, видит кровь, создает кровь. Делает работу, которую может делать, возможно, лучше, чем все другие на этом поле. Я не смею отбирать у него это. И удержать тоже не смею. И брать с собой. Наши пути на время расходятся.
Лавиани сунула палец в ухо, покрутила там с сосредоточенной обстоятельностью человека, до которого внезапно дошло сказанное немного ранее:
— Уходишь? В смысле
— Да.
— Рыба полосатая. Давай. Порази меня.
— Через час в стене, выходящей к реке, поднимется маленькая решетка и из нее выйдет лодка, которая увезёт трех человек.
Лавиани легко посчитала, кто эти трое:
— С чего ты решила, что я отправлюсь плавать в компании слепой и её верной юбки? И кстати, где еще одна? Тот, молодой, что все время нюхает воздух, точно собака?
Госпожа Эрбет опиралась на посох, ранее принадлежавший старому дэво, не вернувшемуся из Рионы. Она скинула капюшон, повернула лицо к сойке, и та ощутила, как горяч «взгляд» сквозь черную повязку. Бланка ничего не ответила, и это обескуражило Лавиани.
— Хм. Ну, оставим на минуту мои довольно актуальные вопросы. Вот еще один. Куда мы направимся?
— Для начала на противоположный берег.
— Ты конечно же в курсе, что он отвесный?
— Дэво поднимет нас. Веревки уже готовы.
— Интересно.
Сойке действительно было интересно на это посмотреть, при ветре и сильном течении, в качающейся лодке.
— А дальше? Куда дальше, ваша божественность?
— В Шаруд.
— Вот как. Ближний свет. Предлагаю сбежать в Пубир. Или в пустоши. На край света. Еще есть Мут. Там тебя примут с распростертыми объятиями.
— Я бы с радостью. Но нам нужен Шаруд.
— Почему, рыба полосатая?!
Бланка неохотно сказала, глядя на мокрые городские крыши:
— Иногда ко мне начинают приходить странные желания. Чужие. После Рионы я иначе вижу нити. Их куда больше, чем прежде. И порой я понимаю, что
— И как? Что изменит твое появление в столице Горного герцогства? В месте, где теперь все бегают с Вэйрэном и снесут нам головы, когда поймут, что мы не из их числа?
— Я лишу шауттов сил. Во всяком случае, на какое-то время. Во всяком случае, большинство из тех, что теперь на стороне да Монтага. И его тоже.
— В твоих ответах слышится довольно много сомнений. Даже неуверенности. Почему бы тебе не лишить их сил отсюда и не тащиться через страны, разоренные войной?
— Как бы я этого хотела, — прошептала Бланка. — В видениях и в словах дэво, что он поет мне в ухо, для этого требуется башня Калав-им-тарк. Та, что теперь отстроена.
— А она отстроена?
— Я видела это. В темных нитях.
— М-да... — Сойка в сомнении постучала пальцами по перилам балкона, где шел разговор. — Ну. Допустим. А евнухи? Ты доверяешь им?
— После смерти Саби и того, что случилось, — всецело.
— Даже не стану проявлять любопытство, чтобы узнать. Мне совершенно неинтересно. Скажи... — Она подалась вперед, заглядывая в бескровное лицо Бланки. — Скажи мне честно. Хотя бы сейчас. В чем твоя цель, Мири?
Рыжеволосая немного отстранилась, ответив с бесконечным терпением и усталостью:
