Не было больше отца. Перед ним стояла обнаженная златокудрая женщина. Прекраснее морской смолы, той золотой, полной солнца, что находят на берегу северных герцогств во время отлива. Легче воды. Ярче вспышки в лесу эйвов. Свежее ветра над цветущим вечерним лугом.
Она поражала. Восхищала. Хотелось трепетать перед ней.
— Ты лишь оболочка той, кто была почти богом. Меня не смущают оболочки, ибо Милосердная закалила дэво, зная, что когда-нибудь придет такая, как ты.
— В каких же муках умрешь ты, старик? — Тысячи голосов исторглись из горла Нейси. Хрипящих. Визжащих. Шепчущих. Стонущих. Страдающих.
Страшных.
От её посеревшей кожи потянуло сыростью, пылью, высохшими цветами и чем-то, чего Саби никогда не знал.
Он не дрогнул. Не отступил, когда это существо, в котором появилось нечто змеиное, жадно обнюхало его руки и с усмешкой, скосив глаза, облизнулось:
— Я пожру даже старое мясо. Ибо Рионы мне мало.
Сабир мягко ответил, положив морщинистую руку на золотые кудри:
— Ты же видишь. Я не боюсь тебя.
Женщина разочарованно вздохнула и посетовала:
— Никакого веселья с сухими ветками Храма. Как ты проник сюда? Так же, как этот жалкий асторэ и его выжженный дружок? Я почувствовала тебя, и их пришлось оставить на время. Разреши загадку, прежде чем умрешь, старик. И смерть будет без всяких мучений. Заберу тебя во мрак без боли. Обещаю.
— Не ты решаешь мою судьбу.
— А кто же? — На ставшие крысиными глаза наползла и ушла под веки полупрозрачная пленка рептилии.
— Я, — ответил голос за спиной Саби.
Она шагнула из нитей в мир и на мгновение зажмурилась оттого, что видит его как прежде.
Свет. Яркие цвета. Объем. Глубина. Расстояния. Тени. Нюансы мелких деталей. Все то, что потеряла, когда её лишили глаз.
Странное ощущение. Непривычное и совершенно чужое.
Госпожа Эрбет слишком изменилась с тех пор, и теперь, с привычным зрением, внезапно вернувшимся к её пустым глазницам, чувствовала себя не в своей тарелке.
Солнце клонилось к закату.
Бордовое, точно спелая вишня.
Южный город. Дома раскрашены розовым светом. Шелестят пальмы. Тепло.
И среди всего этого человеческая фигура, сплетенная из черных лоснящихся нитей. Они чуть шевелились, смердели той стороной и были ей знакомы.
Собака Гвинта собственной персоной.
Или, если уж быть совсем точной, то, что скрывалось под личиной собаки.
— Кто же может повелевать самим первым жрецом? — усмехнулось существо и внезапно вздрогнуло. Оно подалось вперед, уже куда более внимательно разглядывая пришедшую, чем там, во дворце герцога.
Нити скрутились, расширились, разбухли, и вот уже вместо человека — лев, который, к удивлению Бланки, не бросился на них, а, развернувшись, кинулся прочь, вверх по улице... Та разваливалась на глазах, выцветала, теряла четкость, превращалась в то, чем она была на самом деле — пустое, унылое пространство.
Логово. Где пахло старой смертью и увядшими цветами. Облако убегало, поняв, кто к нему пришел.
— Все сделано, госпожа?
— Ты замечательно отвлек это существо. Все сделано.
Дэво на миг прикрыл глаза и навалился на свой посох, словно все силы оставили его.
— Кровь таувина на волосах Богини, которые стали нитями в теле тени той стороны, действует сильнее любого яда. Ты рассказала нам это, на случай если забудешь. И теперь мы рассказали тебе. Остался лишь последний шаг.
Бланка заставила себя сжать губы, набраться сил, вытолкнуть слова:
— Если ты готов.
— Я ждал так долго, Милосердная. А со мной ждали все, кто был до меня. Сейчас они идут вместе со мной.
...Они нашли эту тварь в самой дальней части «пещеры». В закутке, где когда-то был выход, теперь заросший шипастой ржавой проволокой, так похожей на волосы Бланки.
Лев пытался пробиться через преграду, но лишь порвал себе морду и выколол один глаз. Бланка видела, что нити его нестабильны, дрожат, но силы в нем было достаточно, чтобы уничтожить еще один такой город, как Риона. Он слишком многих пожрал здесь, чтобы уйти так просто.
— Тварь! — простонали голоса из львиной пасти. — Тебя давно уже нет. Как волшебник нашел тебя?! Как вытащил из мира солнц и лун?!
— Я есть. — Бланка стояла за спиной Саби и чуть сбоку. — Чувствуешь это? Видишь? Магия, которую ты забрал, вновь растекается. Течет из тебя, словно из прохудившегося ведра!
— Все зря! Все зря! — В голосах взвыло отчаяние. — Все зря!
И госпожа Эрбет ощутила жестокое злорадство, что у Облака, существа, которое Гвинт принес из Аркуса, существа, которое так долго ждало, интриговало, подталкивало людей к войнам и смертям, не вышло то, что оно задумало.
Лев подобрался для прыжка, чтобы постараться убить ее, утащить с собой.
Пальцы Саби нажали на что-то в посохе, и тот звонко и странно-весело щелкнул.
Свечи горели особенно тускло, и переплёт Медной книги в их свете выглядел угрожающе.
— Саби.
— Да, учитель.
— Что ты понял сегодня?
Первый жрец стоял в дверях, опираясь на оранжевый посох.
— То, что дары, врученные Милосердной своим скромным служанкам, имеют смысл. Десять касаний, которые на материке почитают как благо и завидуют этому недостойно, есть лишь суть её плана.
