— Это не шаутт. А в моем плетении, несмотря на нити из мира солнц и лун, отсутствует нужная. Такой вообще сейчас нет ни у кого в мире.
— «Сейчас нет в мире»? — Милт поставил клетку, поднял бровь. — Но появится? Ты видела?
Она сделала еще глоток, подержала вино во рту, чувствуя легкое опьянение.
— Вэйрэн уничтожил всех моих прях. Придется начинать заново и с новыми людьми. Я знаю, что следует сделать, чтобы правильная нить появилась. А будет или нет, это уже как сплетутся события. И если все получится, тогда оно умрет, — Мири похлопала по прутьям. — Пока же ничего не кончено.
— Ты оставишь его здесь?
— Да. Спрячу получше. На какое-то количество эпох сил струн хватит.
— А что потом?
— Все пойдет своим чередом. А я буду готова.
Милт в задумчивости коснулся ножа:
— Значит, теперь каждый из нас идет своей дорогой и успевает то, что успеет. Наша цель добить эту тварь. И остановить того, кто подталкивал Вэйрэна. Ибо ничего не кончено. Перчатку предлагаю оставить здесь же.
— Да. Так и задумано. Ее время придет. Куда ты пойдешь?
— Уйду с таувинами. Им нужен учитель. Они слишком заражены мыслями Моратана, в них не так уж и много света. Попробую не дать им скатиться в полную тьму. Темный таувин — что может быть хуже?
— Они заражены, — кивнула Мири. — И, боюсь, ученики Мерк станут для них врагами. Это вопрос ближайших веков. Рано или поздно они встретятся, вспомнят старые обиды, столкнутся лбами, когда нас с тобой не станет. Если между ними начнется большая война и какая-то сторона выиграет, уничтожив другую, мир потеряет важную деталь силы. Это недопустимо в грядущей войне. Для будущего.
— Сделаю все, что смогу. Лет двести у меня еще есть.
— Куда ты направишься?
— На запад. Как можно дальше на запад, чтобы ученики Мерк на востоке были в недосягаемости. Хотя бы какое-то время. А ты?
— На юг. Я создам место, где научу людей пути силы. Чтобы, спустя поколения, они смогли дать мне нужную нить.
Милт чуть недоверчиво хмыкнул:
— Ты доживешь?
— Это тело — нет. Этот разум и память? Боюсь, что тоже нет, но грядущее шепчет мне, что я вернусь.
— И какой ты будешь?
— Надеюсь, мужчиной, — серьезно ответила она. — Быть женщиной во времена, подобные нашему, слишком тяжелое испытание.
Он рассмеялся и обнял ее. Едва ли не впервые за годы, что они знали друг друга.
— Прощай, сестра. Надеюсь, у тебя выйдет. И все, что мы делаем, не напрасно.
— Прощай, — ответила она ему, и когда он ушел, забрав с собой и меч и колокольчик, осталась в беседке в одиночестве.
Мири достала из сумки браслет, повертела в руке, думая, не стоит ли оставить его здесь, вместе с клеткой и перчаткой, а после недолгого колебания убрала обратно.
Огонь догорал. Падал снег, укрывая апельсиновый сад. На дне кружки оставалось уже остывшего вина на один глоток. Она допила, чувствуя тяжелый, сладкий вкус, думая о том, сколько еще предстоит сделать.
Удар колокола.
Звук.
Надежда.
Фургон. Дорога. Скрип.
Мягкий ход. Плавное покачивание, словно под колесами стелилась не дорога, а шелковая волна.
Да и не под колесами. И не фургона. Лодки.
Умиротворяюще.
Это дарило Шерон странное спокойствие. Она скользила между полусном и явью, хватаясь за сладкие пьянящие грезы, точно за последнюю надежду, возвращаясь в детство. В рыбацкую лодку отца, в холодные туманные фьорды.
Цирковой фургон дарил ей это. Наполнял надеждой. Могла ли она подумать, что путешествие с «Радостным миром», их путь через Накун, всего-то несколько недель выступлений в деревнях и маленьких городках, принесут ей столько невероятного счастья?
Гомон толпы, аплодисменты, разговоры у ночных костров, беззаботный смех, захватывающие истории, теплый уют, семья. Впереди — все хорошо. Конечно же, все будет хорошо. После большой ярмарки у них еще и короткое представление недалеко, у Мокрого камня.
Это название отчего-то вызвало у нее смутную тревогу. Воспоминание. И Шерон вскинулась, просыпаясь.
Фургон уже стоит. Где-то слышно тихое конское ржание, затем гудение шмеля. Темнота вокруг, на лице что-то… она зашарила руками, поняла, глаза закрывает повязка. Попыталась снять, но та держалась крепко.
— Эй, — негромко позвала указывающая.
Встревоженные голоса. Шаги. Шорох отодвигаемой ткани.
