Встав, тряся башкой, точно пастуший пес после купания, разбрасывая вокруг себя капли воды, летевшие с чуть серебристых, отросших волос. Шаутт знает где и когда он потерял шлем, который был на нем совсем недавно. Остался на дне, после того как лопнул ремешок…
Бесконечные очаговые схватки вокруг утихали. Один на один, двое на трое, пятеро на одного. Тут уж как распорядятся Шестеро. Большинство нападавших или бежали, попадая на самую глубину, порой ловя спиной редкие болты, или еще сражались. То ли от отчаянья, то ли просто в горячке боя не поняв, что их атака захлебнулась и все закончится в ближайшие минуты.
Какой-то горный, с разрубленным плечом, заливаясь кровью, чудом не теряя сознание, увидел, что Вир смотрит на него, и сделал попытку отползти к камышам, туда, где лежало несколько тел и своих и чужих. Ученик Нэ сжал меч, но тут же остановил себя.
Нет. Слишком просто это стало ему даваться за столь короткое время. Этот человек не представляет угрозы.
Вокруг Вира больше не было врагов, последних добивали и тут его помощь не нужна. Парень устало опустил меч, радуясь, что все закончилось.
Снова.
Он вышел на берег с сотнями других товарищей по оружию. Речной песок, темно-желтый, плотный, с мелкими зелеными крупинками ряски, казалось, пружинил под ногами, приветствуя. «Родная» земля встречала благосклонностью. Давала сил горящим мышцам.
Медики в серых плащах помогали раненым. Ряды тех, кто ждал своей очереди встретить новую атаку, стояли широко, с большими прорехами, чтобы пропустить товарищей себе за спины.
Какой-то солдат, Вир не знал его имени и, кажется, даже вообще видел впервые, хлопнул его по плечу.
— Молодец.
Простое одобрение.
Молодец, что не испугался. Молодец, что дрался. Молодец, что выжил. Молодец, что убил.
Убил.
Иногда Виру казалось, это не он. Кто-то из тех, кто шептал ему на ухо, когда он звонил в колокольчик. Их опыт. Их знания. Их сила. Их спокойствие и безразличие к чужим жизням.
Но это было ложью.
Подобным можно было оправдать лишь свой первый настоящий бой. С кровью и смертями. Который ученик Нэ провел против соек, когда Лавиани попала в передрягу. Там все было на инстинктах, на эмоциях и чужих умениях.
Но уже во второй раз, когда ему пришлось собственноручно убивать людей, пришедших за Бланкой — это был он. И все делал совершенно осознанно. Хотя ему это и было…
Какое слово подобрать?
Неуютно? Неловко? Неуверенно? Неприятно? Непривычно?
Нет. Странно. Он никогда не был готов быть тем, кем стал. Но принял это, вместе с рисунками на своей спине.
В тот раз, на вилле, Вир справился. Справился хорошо, никто не ушел, но и сам едва выжил.
Теперь же, спустя очень короткое время, бой, схватка, смерть, чужая кровь, казались ему естественными. Это была работа. Грязная, тяжелая, совершенно лишенная хоть какого-то удовольствия или романтики. Он бился, выживал, убивал. Делал то, что просили у него сперва Мильвио, потом Дэйт. Хотя нет. Это ложь. Никто из них не просил. Вир вызвался сам, полагая, что может помочь.
И помогал в меру своего опыта и сил.
Вот с этой вот… Работой убивать.
Он делал ее без ярости. Без гнева. Злости. Ненависти. Сожаления. Хоть каких-то эмоций, способных пробить его щит спокойствия.
Виру отнюдь не нравилось то, что происходило. Ему не нравилось рубить, колоть, ломать и сталкиваться в смертельной схватке с тем, кто желал прикончить его. Просто потому, что на рукаве парня ярко-зеленая повязка, а у противника серо-голубая.
Просто потому, что они внезапно стали врагами, даже не зная друг друга. И ничего не сделав друг другу. Но он не мог этого изменить. Как и не мог отступить назад, оставить эту тяжелую долю на кого-то еще.
И поэтому Вир сражался. Дрался вместе со всеми. Своими. Против чужих. Сделал осознанный выбор. Принял решение, как когда-то учила его Нэ.
Стал взрослым.
Сперва, когда Дэйт внял просьбам Вира и отправил его к Бродам, сержант и солдаты его тридцатки посмеивались. Не зло, скорее по-доброму, в усы. Они уже прошли равнины, участвовали в нескольких битвах. Уцелели. Кое-кто служил не один год. Здесь были разные люди, из разных герцогств. Но у всех имелся опыт.
Несколько человек взяли над савьятцем, невесть как попавшем к ним, решившем сражаться на их стороне, шефство.
Мол, не бойся парень. Держись нас. Не лезь вперед. Но и не беги. Страшно только в первую минуту. Помогай другим, и помогут тебе. Мы за тобой присмотрим. А там притрешься.
После первого боя уже никто не смеялся. Вир оказался на острие атаки и врубился в ряды шедших через Броды, неся лишь смерть. Он показал, на что способен.
Когда песок закончился и началась трава, порядком вытоптанная сотнями сапог, ученик Нэ сел. Несколько человек повалились рядом. Кто-то ругался, пытаясь остановить кровь на месте отрубленных пальцев. Кто-то просил воды. Двое обсуждали, что Трик все. Не вернулся.
Вир лег на спину, вытянулся, стал смотреть в небо. Высокое и бесконечное. Такое бывает лишь летом. Оно тоже было прекрасным. Теплым. Тягучим. С долгими вечерами.
Особенно если забыть о войне.
Вир не так уж и много успел увидеть.
Мир. Каков он?
