Фальчион ударил по лохматой лапе, уже тянущейся к Шерон, но прошел сквозь тень, не причинив демону никакого вреда. И все же создание той стороны развернулось к новому врагу, оплело сойку черными жгутами, приподнимая над землей.
В ладонях Лавиани вспыхнули яркие белые звезды. Столь ослепительные, что на них невозможно было смотреть, и этими странными руками она обхватила демона, вопя во все горло от нестерпимой боли.
Через мгновение кричала уже не только она. Надсадно выл шаутт, пытавшийся вырваться из этих объятий, корчась от солнечного света, что прожигал его там, где касались ладони Лавиани.
Он разжал лапы, отбросил сойку от себя, ковыляя, бросился прочь, ломанувшись с изяществом обезумевшей коровы и подмяв под себя одного из гвардейцев, не успевшего отскочить с дороги.
Сойка, зажав ладони подмышками, рыдала от боли и не могла остановить непослушные слезы. Шаутт верещал, точно его резали, бился в конвульсиях, метался на маленькой пятачке, затем врезался в каменную стену, развалив ее.
Он был ранен, но отнюдь не убит. Дезориентированный, хватал лапами все, что попадется, и в итоге дотянулся до гвардейца, которого раздавил несколько секунд назад.
Черный дым стал втягиваться через ноздри, и огромный паук внезапно растаял, а тело село и распахнуло глаза из ртути.
Шерон отвлеклась от солдата, которому теперь не грозила смерть, и липкими, скользкими, горячими пальцами взяла рукоятку Фэнико.
Та точно приклеилась к ее коже, и угол зрения сузился до узкой трещины, через которую указывающая различала лишь одно — человека из тьмы, что вставал на ноги.
А еще ее левое запястье словно бы выворачивала невидимая сила, крутила незримыми клещами, возможно желая раздробить кости. И внезапно Шерон услышала в голове шепот:
— Смотри, Маленькая смерть!
Это не был браслет. Она уже успела запомнить его интонации и осторожную манеру общаться. Здесь было иное. Сразу много всего в одном предложении: ирония, неожиданное веселье, властность и обращение к неразумному ребенку. И предупреждение.
Предупреждение тоже звучало.
Фигура демона замерцала, пока она приближалась к нему. Раз. Другой. Многократно. Словно он собирался взорваться изнутри.
Ее предплечья, подчиняясь чужой воле, воле мощной, непреклонной, не готовой ни к каким компромиссам в миг опасности, взмыли вверх, защищаясь клинком в стойке «Цапля закрывается крылом от зноя».
Потом что-то случилось. Указывающая отметила это лишь частью своего сознания, не скованного удивлением от всего происходящего.
Голова шаутта исчезла на секунду, исторгнув из глубинного мрака ослепительную молнию, ударившую не в Шерон, а в большой стальной веер, раскрывшийся в ее руках.
Треск… и смертельная стрела, отбитая, ушла в светлеющее небо.
— А теперь вперед, Маленькая смерть, — подзадорил ее голос. — Покажи, чему ты успела научиться.
Риона стала городом слизи.
Серой, тягучей, пахнущей тошнотворно. И в запахе, мгновенно забившем нос, таилось нечто жуткое, отталкивающее для любого живого существа.
Куда более неприятное, чем сладковатый дух смерти, встречающийся на полях сражений или разоренных мэлгами могильниках. И так думал не только Тэо. У всех, кроме Мильвио, на лицах застыло глубокое отвращение.
Здесь было не холодно и не жарко. Бесцветно. А еще очень влажно. Ощущение, словно они оказались рядом с распахнутой пастью невидимого гигантского пса.
Друзья прошли сквозь зеркало без проблем, Марид, оставшийся за спиной, продолжал стенать о яблонях, заблудившийся в своих не то грезах, не то кошмарах, не преследовал их и не пытался остановить. Шаутты, если и были там, затаились, и знакомый акробату подвал на этой «стороне» мира, был точно таким же, каким он его запомнил.
Темно-бордовая неровная кладка, бледная плесень на стенах. Зеркало — тоже знакомое — тусклое и мертвое, больше не казалось ему зловещим.
Тэо подозревал, что тревога, которую он испытывал, идя дорогами, созданными Маридом, ничто перед тем, что их ждет наверху.
Но он не предполагал, что все настолько скверно.
Выцветший город, слизь, то и дело попадавшая под ноги, отчего идти приходилось осторожно, как во время гололеда.
И мертвые.
Мертвых оказалось чудовищно много.
