Цветок Инферно полностью

Она не знала, сколько так просидела – минуты, часы, целую вечность, в течение которой её почему-то никто не искал. Даже Манбрис, к которому она бы сейчас прижалась, уткнулась бы в шелковистую шёрстку.

«Надо найти», – отстранённо подумала Кори. Заставила себя подняться с кровати, тут же споткнулась о какую-то книгу. На шкаф посмотрела – не в полотенце же идти в гостиную, Тиэри засмеёт…

И никуда не дошла. Дверь вдруг распахнулась, впуская Тео, всё ещё злющего, но как-то… иначе.

– Хрен тебе, а не «что хочешь», – рыкнул он.

А Кори…

Кори и не поняла даже, когда успела оказаться в его объятиях снова. Поцелуй обжёг губы, грубый, жадный, как и руки, сдёрнувшие клятое полотенце и зашарившие по спине, бёдрам, запутавшиеся в волосах.

– Не отдам, – выдохнул Тео в шею, прихватил зубами и тут же зализал укус. Не метку ставил – возбуждал, до безумия, до вмиг ослабевшего тела. Тео её слабость почувствовал, подхватил под бедра, вынуждая обвить ногами, обхватить шею крепче. – Моя, моя, моя, только моя, Ликор-рис…

«Всё ещё не твоя вообще-то», – хотела мстительно поправить Кори.

Хотела, но её тут же заткнули поцелуем, стоило только открыть рот.

– Даже не думай. – Тео дышал тяжело и надсадно, а ещё искрил, точно неисправный артефакт. – Даже, блин, не думай вот это ляпнуть, видят боги, я тогда… я пойду и убью этого… этого!..

Кто там кого убьёт, было кристально ясно. И это лишний повод целовать Тео снова и снова, переводя его агрессию в нужное русло, увлекая в сторону постели. Тео подчинился, охотно вжал её в матрас, навалился сверху, тяжёлый, перевозбуждённый и такой злющий, что дурно делалось.

Дурно, но так горячо, боги и богини, пламя предвечное… Разум робко намекал на неправильность происходящего – этот ублюдок Сайрус должен катиться в Бездну, а не силком гнать их в постель! – да только о какой там разумности может быть речь? Ведь это Тео, её Тео, которого Кори хочет так, что поджилки трясутся.

Которого Кори любит так, что даже слов подходящих найти не может.

Не может – но слова сами рвутся наружу.

– Ниалли… – Тео вздрогнул всем телом и застыл; злость медленно гасла в его взгляде, сменяясь чем-то совсем иным. – Та’шре фиорин алрэ ниалли, та’шре тенлирр а…

– Кори, – то ли взмолился, то ли потребовал он, обхватив ладонями её лицо. – Кори, ну я ж ни слова не понимаю.

И кому врёт? Очевидно же, что по крайней мере первое-то слово он прекрасно понял. Ну а всё остальное было слишком смущающим, чтобы повторить по-имперски. Кори вообще скупа на такие речи – в отличие от своего солхельмца, прямого как меч.

– Вот и хорошо, что не понимаешь, – выдохнула она, – любимый мой.

Тео с мученическим стоном уронил голову ей на плечо.

– Бездна, Кори, ну не могу я так, – глухо пробормотал он. – Скажи, что ты тоже этого хочешь. Ты ведь хочешь, правда?

Кори не удержалась от нервного смешка. Она в койке с Тео, под Тео, льнёт к нему хуже любой течной кошки, запустила обе руки ему под рубашку, вжимается всем телом… И он ещё спрашивает!

– Издеваешься, да?..

– Скажи, – упрямо повторил Тео, снова вскинувшись. В его глазах, потемневших и совсем дурных, Кори увидела зеркальное отражение собственных ненормальных потребностей – заиметь, присвоить, да с костями сожрать, только бы не отдавать никому. – Пожалуйста, Кори, мне нужно это слышать.

«А дарственную грамоту на меня тебе не нужно?» – хотела было огрызнуться она.

Но не стала. Просто спихнула Тео с себя и уселась сверху, негодующе глядя.

– Тебе лишь бы потрепаться. – Кори рванула на нём рубашку, потянула вниз. Тео не сопротивлялся, даже приподнялся чуток, чтобы снимать было удобнее. – Вот чего я с тобой связалась вообще, а?

– Любишь меня, – напомнил тот, невыносимо самодовольный и столь же невыносимо ласковый. Чужие ладони, сейчас холодные из-за разницы температур, легли на бедра и неспешно огладили. – Любишь же?

И впрямь издевается.

Ну как, скажите на милость, не любить этого поганца, если не дышать куда проще?

С прежней злой поспешностью Кори отпихнула его руки и принялась за штаны. Обычно она так не торопилась, старалась всё делать неспешно, наслаждаясь каждой секундой (и попутно доводя Тео до бешенства). Теперь же не могла. И не хотела. Вообще ничего не хотела, только Тео. Весь мир сузился до него одного; до безумной, выматывающей нутро потребности быть с ним, ощущать его рядом с собой. В себе. Все инстинкты, вся её клятая демонская природа громко и истерично требовала, чтобы Тео взял своё, отметил собой; забрал то, что должно принадлежать ему и только ему – её айрш’энсайр, а не какому-то там винторогому козлу…

Боги, и как Кори себе представляла, как даже подумать посмела, что даст Сайрусу отыметь себя? Глупость же несусветная. Есть ли хоть какие-то шансы, что она смогла бы без Тео, без его ласковых рук и глупой болтовни?..

Никаких. Ни-ка-ких.

– Люблю, – неохотно признала Кори, кое-как собрав мозги в кучу после очередного поцелуя. – Люблю, Тео. Знал бы ты, до какой Бездны я в тебя влюблена, – убежал бы в ужасе.