– Я не стану собственностью Дома Шамрэтеар, – заявила она как могла уверенно. – Ни через три недели, ни через три тысячи лет. Никогда. Если это значит, что отныне нога моя не ступит в Инферно… Что ж, я постараюсь как-то это пережить.
«С превеликим, чтоб вас всех, удовольствием».
– Кори, но это ведь не только ты решаешь…
– Я там вообще ничего не решаю. Ничего, мама! Рогами не вышла! Потому и сделала так, чтобы за меня не решили хотя бы это.
Повисло тяжёлое молчание. Спустя пяток ужасно долгих секунд её мать наконец обронила тихо, с непривычным холодом:
– Что ты сделала?
– Мне кажется, ты уже сама догадалась.
Кори поднесла к связующему зеркалу свой помолвочный браслет. Выждав, пока матушка налюбуется, швырнула ныне бесполезную побрякушку на стол и вызывающе вскинула голову.
– А мне казалось, я лучше тебя воспитала.
Услышанное отдалось в груди неожиданно острой болью. А ведь она воображала, что и не к такому готова. Мало ли гадостей она слышала от адских сестричек и вельможного батюшки?..
Но не от матери. Никогда. С ней они всегда были очень близки, оттого-то ей так легко удалось ранить Кори.
– Решила рассказать мне, какая я подлая и неблагодарная потаскуха, попорченная и никчёмная? – желчно изумилась она. – Думала, оставишь эту почётную обязанность своему драгоценному мужу. Даже и не знаю: он обрадуется, что никогда больше меня не увидит – или расстроится, что не удалось выгодно сбыть меня с рук? Ему бы зваться не Великим Оружейником, а разводящей у шлюх!
– Кори, как ты можешь? Он твой отец!
– И я годами молила богов, чтобы он им не был! – выкрикнула Кори, вконец озверев от ярости и обиды. – Мой отец продал меня, как скотину, и мне пришлось разбираться с этим самой. Уж простите, как сумела. Но ты, моя мать… ты ничего,
Мстительное удовольствие внутри разливалось недолго. Оно тут же сменилось душным чувством вины, когда мама заплакала, сдавленно всхлипывая и буквально на глазах краснея – густо и ярко, некрасивыми пятнами, как это бывает у рыжеволосых.
– Я ведь не то имела в виду, – кое-как выдавила она, судорожно проведя ладонью по мокрому лицу. – Для меня ты вовсе не подлая и неблагодарная, просто… Ох, Кори, я люблю тебя, я очень тебя люблю. Клянусь, я делала для тебя всё, что было в моих силах. Но пойми же, милая, я не могу думать только о тебе! Твой поступок коснётся всего Дома, ты должна это понимать. Что будет с твоим отцом, с братьями и сёстрами, с их матерями?
Хотела бы Кори сказать, что ей это безразлично… Да только это не так. Папаша, может, и получит по заслугам, но остальные не виноваты. И не все они могут защитить себя от гнева Воителей. Малыш Ирис вовсе окажется беззащитен, случись что с их батюшкой-мерзавцем.
Именно поэтому придётся сказать всю правду.
– Драгоценной чести вашего Дома ничто не угрожает. Я проклята, мама. А Проклятье незыблемо.
Снова наступило молчание – на сей раз скорее изумлённое.
– Разве не этого ты так боялась? – осторожно начала мама. – Принадлежать кому-то…
– Этого, – согласилась Кори, поёжившись. – И мне всё ещё страшно до дрожи. Но Проклятье хотя бы связало меня с тем, кого я сама выбрала…
…с её Тео, принадлежать которому, может, и страшно, но больше всё-таки приятно. Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно. Что это не кошмар наяву, а вполне себе счастье – принадлежать кому-то, кто сам точно так же хочет принадлежать тебе.
– Так, значит, ты законно освободишься от притязаний Второго Дома?
– Да.
– И ты… счастлива?
– Определённо.
– Хорошо. Тогда и я рада, а остальное не так важно. – Её заплаканное лицо наконец-то оживилось улыбкой, которая тут же немного притухла. – Но на слово Воитель не поверит, ты и сама это понимаешь…
Кори чуть нахмурилась и кивнула, показывая, что очень даже понимает.
– Пусть отец скажет Воителю, что я прибуду в первый день месяца Коэлис и пролью кровь в Горнило. Если захочет, может присутствовать лично.
– Кори, милая, они наверняка потребуют, чтобы ты и тот мальчик прибыли вместе.
«Через мой труп!» – свирепо подумала она, стиснув кулаки едва не до хруста.
– Они не вправе требовать его присутствия. Либо я буду одна, либо пусть катятся в геенну, – отрезала она и скрестила руки на груди, всем видом показывая, что уступать не намерена. – Мне пора, мама. И прости меня. Я зря была с тобой груба и знаю, что ты делала для меня столько, сколько могла.
– Кори, но как же…
Она деактивировала зеркало, не дослушав. Хватит с неё на сегодня.
«Боги и богини, пусть Сайрус примчится выяснять отношения хотя бы завтра! – взмолилась она про себя. – Если прямо сейчас, то до арены я потом могу не доползти…»
В том, что Сайрус примчится, сомневаться вот ничуть не приходилось.
Одна надежда, что Тео в этот распрекрасный момент рядом не будет. Лишь богам известно, какая безобразная сцена может выйти между ними тремя.
Едва она вышла в тесный холл, как на плечи легли чужие руки, цепкие и тёплые. Слишком тёплые… Не Тео, но кое-кто столь же важный и любимый, пусть и по-другому.
