Цвели, не дожидаясь середины лета, подсолнухи. Стена из цветущих бобов вымахала выше пояса, фасоль ненамного отставала. Цвели огуречные плети, унизанные гроздьями желтых пахучих колокольцев. Погребенный под ними лук отстреливался высокими цветоносами с лиловыми шариками соцветий. Цвело увитое горохом пугало. Цвела картошка – не обычной реденькой россыпью, а на манер яблоневого сада. Капуста и репа отличались только цветом лепестков, в остальном смахивая на жилистую лебеду. Лебеда, кстати, тоже была и тоже цвела.
И все – сплошным пустоцветом, выгонкой. Поле годилось только под перепашку, причем вначале пришлось бы рубить серпом стебли, а потом корчевать глубоко ушедшие в землю корни.
Тетка причитала, как по покойнику. Льяля с отстраненным видом нюхала укропный зонтик. Прочие родственники и примкнувшие пялились на йера, как стая моли на меховую шапку.
– Но… я…. – хрипло выдавил Фимий, а чьи-то проворные руки уже тянули с него браслет, явно не собираясь этим ограничиваться…
Населяющий горы народ дик, грязен и волосат. Мужчины там носят косы и готовят еду, а женщины строптивы и почитают себя чуть ли не равными им. Они разводят овец и коз, к коим питают великую приязнь, до непотребства доходящую, а также сеют ячмень, из которого пекут лепешки и делают хмельное пойло. Все горцы на одно лицо и так тупы, что не боятся смерти, с радостью предаваясь всяким опасным забавам, отчего во множестве гибнут во цвете лет.
Когда парни, покачиваясь и придерживаясь друг за друга, выползли из едальни, вокруг лампы над ее входом уже вились ночные мотыльки.
– С-с-слушай, откуда ты такой ерунды набрался?! «Нарочно из Ориты приехали, с-с-сам Глашатай в дорогу напутствовал, по пути семерик морунов ногами затоптали!» – Джай икнул и покрепче впился горцу в плечо. Его развезло на порядок сильнее.
– Э-э-э, ты просто в горских ноченицах не участвовал. Это когда мальчишки собираются в кружок у костра и по очереди байки травят. Если ничего не вспомнишь или повторишься, от каждого из приятелей – щелбан. Бывало, до утра сидели, и никого пощелкать не удавалось!
– А обет безбрачия зачем приплел?! Там та-а-акие девчонки на нас таращились!
– Обычные шлюхи, – поморщился ЭрТар. – Причем потасканные.
– А ты гордый, да? Гордый? Прям как… горец?
– Нет, просто брезгливый.
– А как же козы?
– С козами спят козлы, – внушительно сказал ЭрТар. – Как и со шлюхами.
– Ты как меня назвал, «сар-рока»?! – попытался возмущенно отстраниться обережник, но тут же рухнул на четвереньки.
– Никак. Ты же спишь только с приличными девушками. – Охотник наклонился и, ухватив белобрысого за шиворот, с большим усилием вздернул на ноги.
– Это точно! – с пьяной покладистостью согласился Джай, снова обнимая горца за шею. – Мы молодцы! Давай песенку споем, а?
– Попозже. – ЭрТар посвистел кошаку, но тому было не до хозяина: напротив Тишша сидел обычный дворовый кот – рыжий, тощий, с донельзя бандитской мордой, которая едва достигала корлиссьего брюха. Соперники усиленно пялились друг на друга и выли, раздраженно подергивая хвостами.
– Пошли, кис! – окликнул горец, хлопнув ладонью по бедру.
Тишш напоследок шикнул на соперника, поднялся и потрусил к горцу. Рыжий выгнул спину и торжествующе подточил когти о мостовую, мявкнув что-то уничижительное. Корлиссья морда скривилась, словно в нее брызнули водой, но послушный кошак даже не обернулся.
ЭрТар, почувствовав себя предателем, подобрал с земли гнилую картофелину и запустил ею в наглую тварь. Джай опять начал красиво падать, горец еле успел его подхватить. Котяра метнулся к углу дома, вскарабкался по перекрестью бревен до самой крыши, залег в водостоке и завыл уже на парня.
– А к-куда мы идем?
– Спать.
– А почему мы тут не остались? Я уже почти заснул…
– Потому что под столом в едальне спать нельзя, – терпеливо объяснил ЭрТар, направляя белобрысого в нужную сторону. В горах считали, что пьяных надо жалеть и опекать – ведь никогда не знаешь, кто уквасится до синих козочек завтра. Пьяных драк среди горцев почти не случалось[40]; впрочем, им более чем хватало трезвых.
– О! А где тогда можно?
– В лесу.
– Не, в лес я не хочу! – возмутился Джай, пытаясь развернуться, но горец так ловко «придержал» его за плечи, что обережник сделал круг на месте. – Там деревья!
– Ну и что?
– Они, это… – Белобрысый неопределенно помахал рукой. – Шумят!
