— Ого, да вы даже лучше нашего Цвирта… то есть господина Цвирта, взываете, — с досадой, но в то же время уважительно заметила Льяля, — и, гляньте, уже помогает!
Листочки действительно оживали на глазах, поднимаясь и разглаживая морщинки.
— Вот и хорошо, — облегченно сказал Брент, стряхивая и сматывая плеть. — Полагаю, теперь мы можем идти к ребенку?
— Или все-таки Цвирта своего позовете? — не удержался Джай. Темный с полем, но честного обережника коробило от мысли, что невинный младенец, окажись он не-Тварью, вместо Иггровых Слов получит хорошо если слова приличные. А то ведь жрец от разочарования так его обложить может, что лучше бы с печки уронил!
— Нет. — Женщина честно взглянула Бренту в глаза. — Вы мне понравились. Ну как йер, конечно! — торопливо поправилась она. — Вы только не обижайтесь, пожалуйста, но у нас есть… ну, примета такая глупая, что Взывающий, который напутствие читать будет, вместе с Иггровой печатью и свою ставит. Вот я к вам и подошла. Вы какой-то… настоящий. А огород — это так, свекровь чуток позлить.
— Сомневаюсь, что от моей «печати» будет какой-нибудь прок, — невесело улыбнулся Брент.
— Будет, — твердо сказала Льяля. — Другой йер с меня бы за такие слова уже семь бусин взыскал, что Темному на свечки, что Светлому. А обережника своего вообще плетью приложил.
Жрец выразительно поглядел на насупившегося Джая: мол, еще не поздно!
Взывающий Фимий дважды пересчитал полученные от Льяли бусины, что исцелило его от дурноты успешнее горских травок. Намеки ЭрТара, у кого деньги будут в большей сохранности, он презрительно проигнорировал, а брат Брент о них не спрашивал. Авось к вечеру и вовсе забудет!
Иггровы Слова полагалось произносить наедине с ребенком, чтобы даже родители не слышали. Поэтому и они, и созванные на смотрины родичи топтались у крыльца, а приблудные зеваки — у забора.
Наконец дверь распахнулась, и Брент вышел на порог, бережно держа завернутую в кусок полотна малышку.
— Хорошее дитя, — во всеуслышание объявил он. — Пусть живет оно долго и счастливо!
Жрец передал девочку в руки матери и спустился с крыльца, прямиком направившись к воротам. Фимий, рассчитывавший хорошенько подкормиться с праздничного стола, угрюмо сглотнул слюну. Вот уж угораздило нарваться на фанатика, у него небось еще и власяница под рубашкой!
— Ну как?! — поинтересовался ЭрТар, еле дождавшись, пока толстяк приотстанет и начнет пересыпать бусы в третий раз.
— Будем искать дальше. — Разочарованным Брент не выглядел, скорее, слегка усталым.
— Может, тебе и впрямь в йеры податься? — хмуро предложил Джай, все еще переживавший из-за ребенка. — Вон как хорошо дело пошло.
Жрец остановился, и парень живо вспомнил угрозу насчет плети. Он тоже набычился, готовый как ругаться, так и дать сдачи, но быстро обнаружил, что Брент смотрит вовсе не на него.
Навстречу им шли йеры. Много йеров. Впереди и позади них на улице осталось только зловеще плещущееся эхо, народ разбежался кто куда. Не по себе стало даже Фимию, поспешившему сунуть бусы поглубже в карман и прижать его ладонью.
— Ага, — очень нехорошим тоном сказал Взывающий Цвирт, выдвигаясь вперед и цапая Брента за рукав. — Вот ты мне и попался,
— Видали? — поинтересовался Шелух.
— Угу, — немногословно сплюнул Дюжий Ась, не столько прятавшийся за кустом у забора, сколько сам служивший прикрытием для подельников.
— Хорошо машет, — поддакнул Жот. — А движется, зараза, будто «пляшущая гадюка»[37]. Я бы с ним даже без йеровой мантии трижды подумал, прежде чем связываться.
— А про остальных что скажешь? — Кость и сам неплохо разбирался в людях, но Жотову мнению доверял безоговорочно.
Убийца поморщился:
— Драться умеют и будут, но бойцы средние, вроде настоящей обережи.
— Кошак?
— Охотничий. Людям хребты ломать его не натаскивали.
Шелух удовлетворенно кивнул. На йера он и не замахивался, а парни оказались даже более легкой добычей, чем он ожидал.
— Что ты там уже жрешь?
— Гэпку, — прочавкал верзила. — Пофыффыть тебе, афь? Фладкая.
— Нет. — Кость брезгливо поглядел на выпачканный землей и соком нож. Откуда тут в начале лета репка? Не иначе как вышибала принял за нее сахарный бурак, высаженный на семена. — Идем отсюда.
— Ффас. — Дюжий Ась перегнулся через забор и выдернул еще одну «репку». Как ни странно, репкой и оказавшуюся, да такой здоровенной, что к ней впору было выстраивать вереницу из внучек-Жучек.
Шелух удивленно хмыкнул, бросил прощальный взгляд на огород… и понял, что ничего они еще не видали.
Все только начиналось.
На чужую мельницу со своими жерновами не ходят.
Спас их, причем совершенно случайно, ЭрТар. Точнее, горский обычай сообщать врагу перед боем все, что о нем думают. Плеть Брента уже расправлялась для первого (скорее всего, и последнего) удара, а Джай лихорадочно сосредотачивался на мыслестреле, когда горец уткнул руки в бока, выступил вперед и бесцеремонно пихнул йера выпяченной грудью.
— Слюшай, дарагой, чего тебе нада, э?! Иды своя дорога, а не знаешь, гдэ он, так я тэбэ паказат’!
