Гаряев - молчал. Слов - не было, они кончились, как кончилась вчерашним вечером вся его жизнь. Это не был провал, не был даже крах, это был просто-напросто конец. Даже нельзя сказать, чтобы позорный, потому что когда конец - настоящий, любые прилагающиеся к нему эпитеты теряют всякий смысл.
- Видите ли, Дмитрий Геннадьевич, - после мучительной паузы подключился Керст, - существует некий порог безобразий, по достижении которого официальные власти, - каковы бы они ни были! - просто не могут не вмешаться. Хотя бы для виду. Хотя бы для того, чтобы напомнить о своем существовании. Боюсь, что городские бои с применением авиации, артиллерии и фотодинамических систем, - кстати сказать, - до сих пор совершенно секретных, - могут оказаться безобразием вполне достаточным.
Гаряев - молчал.
- Ну что вы молчите? - Голос Гельветова был полон мягкой укоризны. - Мы ведь меньше всего заинтересованы в том, чтобы устраивать тут некое подобие товарищеского с-суда либо… устраивать вам головомойку, как нашкодившему школьнику. Мы на самом деле не знаем, что делать, и хотим, чтобы вы нам подсказали. Потому что существует риск, что прахом пойдут труды миллионов людей за две пятилетки. Вместе с судьбами этих миллионов людей…
- Нет, - не выдержав, фыркнул Керст, - вы б еще атомную бомбу сбросили! Чего мелочиться-то, на самом деле?
- Подождите, Петр Карлович, - устало проговорил Гельветов, - что вы язвите, ей-богу? Какая может быть польза от этих ваших шпилек?
- Да уж какая тут польза! Хоть душеньку отвести напоследок, а не то… да это ж лопнуть можно, глядя на эту постную… физиономию!
- И все-таки в любом случае не следует переходить на личности. Оскорбляя друг друга, мы никак не поможем делу.
- Да л-ладно тебе!!! - Керст раздраженно махнул рукой. - Еще миндальничать с этим типом! Да он это все нарочно, если хочешь знать!!! Ф-фсе эти годы тупо ненавидел, боялся и хотел прихлопнуть! Так, чтоб и не было! Этим… не мытьем, так катаньем! Единственное, на что годятся наши славные Органы!
Гельветов неторопливо поднял руку и с размаху шарахнул ей по столу:
- А ну, - прекратить базар!!! - Случаи, когда бы Цензор поднимал голос, в последние годы были не то, что редкостью: их, почитай, и вовсе не было. Так, что все и забыли, как это бывало, ежели что. - Нечего сказать по существу, - так и иди отсюда!!! Мы с Дмитрием Геннадьевичем и сами решим, что делать, если ты только и способен, что орать!!!
Керст сильно выдохнул сквозь зубы, с лица его сошла заполошная, пятнистая краснота, и даже волосы, казалось, пригладились сами собой, перейдя из взъерошенного состояния в мало-мальски причесанное, а сам он замолк, внимательно разглядывая собственные ногти, розовые и безукоризненно ухоженные.
- Да что случилось-то? Люди героически, не щадя жизни выполняли свой долг… Вы что, - забыли, какими словесами у нас прикрывается любое головотяпство? В первый раз, что ли?!!
- Это - ладно… Свяжемся с обкомом, и в "Степной Правде" напечатают все так, как надо. Не о публике речь, не о широких народных массах, мнение которых никого не интересует. Что в ка-гэ-бэ будем говорить, когда за яйца возьмут… если успеют, конечно, потому что это, вообще говоря, уровень Политбюро…
- Это - утешает, - саркастически заметил Керст, - больной перед смертью все-таки потел.
- Как знать, как знать, - рассеянно проговорил Гельветов, - и уж во всяком случае будет лучше, если мы представим какие-никакие результаты… Дмитрий Геннадьевич!!!
- А?!!
Генерал-лейтенант вздрогнул, словно бы только проснувшись, и дико глянул на собеседников красными, воспаленными, почти безумными глазами.
- Я тут посмотрел фотографии захваченных… Так вот один из них. Ну, - тех, что в машине, помните? Кажется, - палец Гельветова ткнул в одну из фотографий, - это тот, кто нам нужен. Сдается мне, что - узнал я его. Ничего не хочу говорить, но если это тот, о ком я думаю… Может оказаться так, что все ваши труды, все жертвы даже оказались не то, что не напрасными, а очень даже оправданными.
