- Это зависит, - назидательным тоном проскрипел Айсблау, - от многих обстоятельств. И прежде всего от того, с каким именно заданием он прибыл. Если, - не дай бог! - для какого-нибудь идиотского сбора никому не нужной военной информации, то лучшим выходом был бы, разумеется, несчастный случай. А практически это сведется для нас к тому, что нам придется сворачивать деятельность, приводить в порядок дела, зачищать хвосты и обдумывать возможности возвращения домой с максимальной добычей. Что? Не хочешь? У тебя же там, кажется, невеста осталась? Или, пока жил здесь, глупые мысли относительно женитьбы успели несколько… подрастерять актуальность? А светлый образ твоей Гретхен…
Клаус покраснел, но не возмутился, поскольку рыльце у него было мало сказать, что в пушку.
- Лотта. Лотта, а не Гретхен, уж вам-то, казалось бы, нетрудно запомнить…
- Я фигурально. Пусть Лотта, - милостиво кивнул Айсблау, - все равно слегка подзабылась. Нет? Не подташнивает при одной мысли о возвращении и о том, что - с ней ведь жить придется? С ней - и там. Представляешь? После всего здешнего-то?
- Да, Лотта, - вздохнул Клаус, - Лотта… Совестно, конечно, но меня холодный пот прошибает при одной мысли о возвращении…
- Ладно, это все лирика. Продолжим… Если же просто прибыл вынюхивать, что и как, для какого-нибудь треста, то, понятно, возможны варианты.
- А ведь вынюхает.
- Странно было бы, ежели бы не вынюхал. Для этого нужно уж вообще не иметь нюха. А наш гость, похоже, его имеет.
- Он вообще оставляет странное впечатление. Странная смесь бестолковости и ума, наивности с хваткой. Или я ошибаюсь.
- Вряд ли сильно. Это вообще свойственно для англосаксов, и в кубе - для выпускников Оксфорда и прочих элитных заведений. И во всяком случае нужно немедленно позвонить и довести до сведения по факту…
- И кому же?
- Боюсь, что сразу же Дмитрию Анатольевичу, - он чуть замедленно, но довольно-таки чисто произнес чудовищное имя, - это как раз его уровень компетентности.
Шварц приподнял брови.
- Вот так сразу?
- Да, - кивнул Хлодвиг, - пусть лучше меня обругают и обвинят в перестраховке, чем в неаккуратной работе. В том, что я пачкаю там, где живу. Обругает, но отреагирует, никуда не денется.
- Куда, говоришь? На базар? Американец?
- Не уверен, врать не хочу.
- А по-немецки?
- А что можно сказать о человеке, если он говорит на хохдойче? Да, не хуже меня, но мало ли для кого это родной диалект… Тут не придерешься.
- Ладно, не бери в голову. Теперь это не твои проблемы.
- Хотите сказать, - вариант провернуть этот ваш "Вывернутый Мешок" о котором вы столько времени твердили? Подходящий кандидат?
- Гмм… Во всяком случае - похоже. Очень на то похоже. Но мы, разумеется, проверим. В данном случае подкупает то, что, в отличие от основного варианта, его даже и перевербовывать-то не придется.
- Глядите там. Не перехитрите сами себя.
- Исключено: хитрость как раз и состоит в том, что мы вообще не намерены хитрить.
Это - восточный город. Куда более восточный, чем обычно подразумевают, говоря о восточных городах. Так что, в соответствии с авторитетнейшими рекомендациями, знакомство с ним надо начинать с рынка, - и поглядывать, чтобы не вытащили кошелек.
Пусть - по рождению только, пусть - уже далеко не только станция, но все-таки - станция. Так что рынок должен непременно находиться где-то близь вокзалов. Это тот вариант компоновки, бороться с которым бессилен даже тоталитарный режим, даже самые тупые чиновники в конце концов не в силах оказываются запретить людям торговать там, где это по-настоящему необходимо. И прежде всего - в портах и на вокзалах, если они, разумеется, есть. В облике вокзала, именуемого "Пассажирский - первый", "Первый", или же попросту "П", явно замечались какие-то дальневосточные мотивы, - впрочем, вполне органичные, без аляповатости. Длинное двухэтажное здание из полированного гнейса, бывшего в здешних местах чуть ли ни главным строительным материалом, слегка изгибалось по контуру мощеной серым базальтом площади, перед ним, - да, было довольно-таки пусто, но тоже только относительно, по сравнению с толпой, сдержанно гудевшей на противоположной стороне площади, за символической оградой, за рядами одинаково-серых киосков, украшенных яркими наклейками. А пройдя, он попросту потерялся среди множества разнообразных людей, во множестве мест, устроенных очень по-разному, - и в неожиданно-обильном разнообразии товаров. Это было и полезно, и не очень: аналитику его типа надлежало рассматривать капля за каплей хотя бы и океан, в каждом случае - не отвлекаясь. Потому что при надлежащем подходе даже и один киоск может сказать очень много. Вот здесь, например, торгуют пивом…
