– Ну, – оторвете. – Поморщился он. – Легче станет?
– А мы, Саня, легких путей не ищем. Просто порядок такой. Чтоб, значит, другим неповадно было, мы не только тебя, мы всю твою семью. Детушек малых. Да вот только и корысть с того не велика. Ты пойми: хотели б тебя на нож поставить, так без разговоров поставили бы, нет проблем, – только чего потом возьмешь с покойника?
– Да я, будьте уверены, – что угодно. Вот только ума не приложу, что тут можно поделать-то?
– А – что хотите. – Строго сказал доктор физико-математических наук Боков, профессор кафедры материаловедения КАИ. – Раньше надо было ум прикладывать. Сами знаете, – мы тогда получили канал, откровенно говоря, по чистой случайности, которая больше не повторится. Это ж теперь все восточней Тюмени отрезано!
– Да откуда я вам канал-то возьму? Рожу, что ли?
– Да нам-то что? Хочешь – рожай, хочешь – сам лети и вставляй вручную!
Лицо провинившегося внезапно приобрело отрешенно-задумчивое выражение.
– Л-ладно, – сказал он, наконец, – будет вам канал! Десяток будет! Больше, надеюсь, – ничего? Никаких дополнительных требований? Пожеланий? Дружеских напутствий?
– А ты б не выделывался! Не такое у тебя положение, чтоб представления тут устраивать!
– Эй, – внимательно глянул на него Богуслав Калиновский, белокурый, с холодными голубыми глазами, красавец-студент с пятого курса Политехнического, по совместительству руководивший Свердловской семьей "Черного Ромба", – ты чего это затеял-то? Ты чего удумал, недоумок сратый?!!
То ли благодаря более быстрой молодой реакции, то ли просто вследствие незаурядных врожденных способностей, он первым заподозрил что-то такое. Что-то до крайности попахивающее безумием и откровенной серой. Но истинной природы замысла, разумеется, не проник, не мог проникнуть за столь короткое время и он. Так что его эмоциональный выкрик был, по большей части, провокацией.
– А у меня есть выбор? – Угрюмо осведомился Воронин. – Вы мне его оставили? Со своими разговорами про малых детушек…
Безошибочный механизм в мозгу Калиновского немедленно пришел в движение: деятель определенно рассчитывает превратить поражение, крах, гибель, – в триумф, в их роде деятельности неизбежно связанный со значительными девидентами. Следовало, по крайней мере, учесть и эту возможность – и немедленно к ней примазаться, так, чтобы и не рисковать. Тем более, что попытка была беспроигрышной.
– Может, тебе помочь? Могу, к примеру, одолжить на месяцок Бабича. Или Шилова.
– Обойдусь. В этом деле твои кадры не потянут. Если кто и понадобится, то, разве что… Ладно, когда понадобится, тогда и определимся.
– А ты не гордись. Нам твой героический обсер не нужен, нам канал нужен.
– Я сказал с полной ответственностью: когда будет нужда, я обращусь к тем, в ком будет нужда. И ни к кому больше.
– Ответственный ты наш! – Прошипела Вера Михайловна, единственная дама среди собравшихся, в изящной шляпке, в нестерпимо-элегантном туалете и с идеально правильными чертами гладкого лица, как будто вовсе не имевшего возраста. – Скажи спасибо, – меня мужики остановили вовремя, а то я с тобой вовсе не собиралась разговаривать! И сейчас считаю, что – ни к чему все разговоры эти! Лай один пустопорожний! И на место на твое другие люди найдутся!
