Пока Майкл с дороги принимал душ, вытирался и переодевался в дежурный халат в желтых розах по белому фону, Танечка, бывшая в здешней резиденции колхоза "Имени II партсъезда" за хозяйку, приготовила скромный ужин: молодую картошку с топленым маслом и зеленью, свежий серый хлеб, салат и печеную кету со специями. К ужину подали без изысков – водку и "Ркацители", на выбор, причем выбор мог включать и комбинацию того и другого. Но прежде всего, до того, как поесть и даже помыться, он обиходил "Сольпугу", залив контрактильный блок регенерирующей смесью, подключив батарею к сети и, в последнюю очередь, поставив на промывку и регенерацию ЭХГ, – чтобы не забивался копотью, случайными эпоксидами, не замасливался бы и не накапливал тяжелых металлов. Все.
Выслушав взволнованный рассказ гостя, Михаил с видом смутного сомнения поскреб худую волосатую грудь:
– Нет, что ни говори, – а ты все-таки дикий человек. Ты инструкцию – читал?
– А как же? – Не понял Островитянин.
– До самого конца? – Михаил настаивал. – До главы "Дополнительные, вспомогательные и специальные функции"?
– А что – надо было?
– Ну, например, в "специальные функции" входит, в том числе, активная оборона принципала. То есть я тоже, понятно, не читал, но для автомата класса "бэ-плюс", да еще изготовленного Ювелирами, по-другому просто не бывает. Наука не допускает, компране?
– Не понимаю по-французски. И что?
– А то, что и средства там должны предусматриваться соответствующие классу изделия. Ты в два счета разнес бы их в клочья. В пыль. Я бы сказал: "Ин пульвис субтилиссимус" – но ты опять-таки не поймешь…
Тут разговор их прервался довольно надолго, потому что адреналин, оставшийся после лихого рейда, выветрился, и теперь англичанин почувствовал зверский голод. Как волк, откусывал крупные куски, с трудом сдерживаясь, чтобы не давиться. Наконец пришла относительная сытость.
– Слушайте, разве в Ярославле были немцы?
– Нет, герр Кляйнмихель, ваших тут, слава богу, не было. А почему вы спрашиваете?
– Потому что похоже. Особенно местами. Я ничего не хочу сказать, и в других странах столицы имеют такие вот районы обветшавших зданий и откровенных руин, но нигде нет такой чересполосицы. Либо район целиком приличный, – либо откровенно трущобный и населенный всякой сволочью. И кроме того, – в кинохронике прежних лет я что-то не замечал таких мер безопасности… Или имела места своего рода… избирательность съемок?
– А разве ты еще не прочувствовал причин на собственной, так сказать, шкуре? И что остается делать в таких условиях скромному обывателю, кроме как: а – ставить замки, сигнализацию и ограды, сидеть дома, покупать собак и нанимать сторожей и бэ – драпать с подобными себе в пригороды и делать все то же самое, включая локальную ПВО – на паях. Второе не в пример надежнее, вольготнее, и в итоге больше дает, но, – сам понимаешь, – не всем по силам и характеру.
– А эта ваша милиция? Вооруженная, кстати сказать, теми пушками, о которых нам рассказывал твой друг полковник.
– Друг, – странным голосом, будто у него отчаянно першило горло, повторил за ним Михаил, – ты же его видел. Или мы говорим о разных людях? А что касается милиции, то совершенно невозможно осуществлять непрерывную слежку, если объект – как минимум восемьдесят процентов городской молодежи. Особенно в условиях ее постоянного и непрерывного, как рост побега, противодействия. Как всегда, молодежь занята самым главным на данный исторический момент делом…
– Например, – не выдержал расслабившийся Майкл, – поп-музыкой и наркотиками…
