– А тут, собственно, – что?
– Могу точно сказать, что был – рудник, средней руки, добывали полиметаллические руды, а вот теперь… Теперь определение дать сложнее. Скажем так, – это можно смело считать частным владением, потому что у здешнего хозяина свои правила, одинаковые для всех, и нарушать их себе дороже. С жутким боем согласился пустить научников из Академии, – и все, больше никаких исключений. В строгом соответствии со списком лиц, допущенных, значит, в святая святых, но и тем воли не дает. Они у него по струнке ходят! Чуть какая вольность, – так вперед, на выход с вещами, приговор окончательный и обжалованию не подлежит…
Клеть, действительно, опускалась не так уж долго и доставила их прямо на берег подводной речки. Громадный объем причудливо-криволинейной формы, неподдельной, потому что такие формы дает только вода, тысячелетиями пробиваясь сквозь неподатливую породу, состоящую из многих слоев, освещали высокие цилиндрические светильники. Они располагались там и сям, почти не оставляя места тени, и светились очень ярким, но каким-то мягким все-таки белым светом. Чистый, как в хорошей клинике, пол, выглаженный водой, казался покрытым бесцветным лаком и поражал причудливым многоцветием обнаженного камня под ногами. В углублении, в изогнутом каменном желобе вдоль дальней стены текла вода прозрачная, как воздух, почти невидимая. Тут же располагалось единственное, помимо ламп, сооружение, небольшой причал, сложенный из тесанного камня. У причала их ждала прозрачная лодка.
– Очки не снимать. Руки и лица смажьте вот этим, – Хранитель, среднего роста человек с выпуклым лбом и неподвижным, словно у психа или фанатика взглядом, подал им сиреневого цвета гель, – на всякий случай. А теперь слушайте сюда: мы сделаем так называемый "Большой Круг" и вернемся сюда же, только с другой стороны. Смотреть – можно. Фотографировать – тоже. Но борони вас Бог протянуть руку за каким-нибудь сувениром. Тут дело даже не в том, что я эту руку отрежу по самый локоть, хотя это правда. Главное – может статься так, что резать будет некому, потому что сувениры тут у меня… разные.
Лодка… двигалась как-то сама по себе, потому что ни винтов, ни весел, ни даже водометных сопел тут не было. Плыла себе, как та, что во времена оны доставила Брана на Танелорн. И за первым же поворотом Хранитель указал узловатым пальцем вниз, проговорив:
– Смотри!
Под трехметровым слоем прозрачнейшей воды, насквозь пробитой бархатным, бестеневым светом высоких ламп, здешнее дно выглядело затопленным лугом, вот только травинки его, поначалу низкие и редкие и все более густые, все более длинные по ходу реки, отклоненные на строго одинаковый угол, как будто кто-то причесал этот подводный газон, они отблескивали разноцветным металлом: зеленым просто, и густо-зеленым, как малахит "шелкового сорту", голубым, темно-темнолиловым и попросту, вроде бы, черным, ярко-алым и отливающим фальшивым золотом пирита.
– Вы смотрите, смотрите лучше, потому что хрен увидите что-нибудь подобное в любом другом месте… Потому что черт меня побери, если в этой травке есть углерод! Разве что случайно затесался атом-другой…
– Кристаллы как кристаллы, – пожал плечами Майкл, – среди них такие формы вовсе не редкость.
– Золотые слова, – восхитился Хранитель, – тебе, выходит, все понятно. Если б еще и Тенденцию мог объяснить.
– Какую тенденцию?
– Не какую-то там "тенденцию", но – Тенденцию!
– В таком случае я просто не различаю разницы.
