Помимо всякого рода прорывов и революций в "мозаике", случавшихся чем дальше, тем чаще, но не реже раза в полгода, тут наличествовала еще и эволюция, конструкторы мало-помалу добрались до аэродинамики воздухозаборов и гадючий, шипящий свист, столь характерный для ЭХГ на протяжении первых десяти лет, стал уходить в прошлое. И, в некоторых случаях, ушел вообще. Так что с точки зрения стороннего наблюдателя Колин летел по полю в угрожающей тишине и выглядело это до странного, неожиданно дико. Если бы он не врал насчет своего класса, то, наверное, с самого начала вел бы себя осторожнее, а сейчас, получив обещанные в описании сто километров за две с половиной секунды и пока что сто восемьдесят – всего, он растерялся, а рефлексов, которые позволяли бы действовать не раздумывая, тут не было, – управление электрической машины было очень простым, но довольно-таки существенно отличалось от привычного среднему мотоциклисту. Слава Богу, – хоть рулить было можно так же, как обычно, и поэтому постепенно сложилось время для сознательных действий, так что он, припомнив инструкцию, убавил ток и снизил обороты. Теперь, когда ситуация потеряла характер экстремальной, появилась возможность оценивать и сравнивать. Первое сравнение пришло на ум, когда он, со звериной плавностью снижая скорость, притирался к группе поддержки: как помело на бреющем. Идиотское само по себе, оно, тем не менее, было самым подходящим.
– Вот так оно и бывает с машинами времени, – сказал он давно заготовленную фразу, – и проезжаешь-то всего-навсего один кружок, а оказываешься в другой эпохе.
– Ты это к чему?
– Да так, подумалось. Парни, мы потратили одну ночь на то, чтобы получить вот этот агрегат, и обошелся он нам долларов в двести от силы. Про его конкурентоспособность с мотоциклами я говорить не хочу, – это просто другое транспортное средство. Если мы захотим, то через неделю будем иметь по машине на брата. Если напряжемся, – то получим то же самое через день от послезавтра. Если заморочимся и сделаем бак побольше, то будем через неделю иметь по тачке. Что это будут за тачки, – не знаю, но, судя по этому вот байку, – недурные.
– Нас сюда собрали не для этого!
– А для чего? За месяц работы мы хорошо поработали руками а еще, в конце концов, научились выполнять полученные инструкции. Дальнейшее, как любят говорить у меня в колледже, не несет в себе признаков принципиальной новизны. Можем научить других, и они справятся не хуже. Все.
– У Рама и Джин начало получаться с составлением композиций.
– Это – да, – с уважением кивнул Колин, – вот только до того уровня, который мы наблюдаем в нашем Ковчеге, им лет пять напряженной практики. Как до Луны на карачках. Хорошо в качестве спорта и для умственного развития, но бизнес совершенно нерентабельный. Не то, за что согласится платить деньги наше начальство. Но у меня вопрос ко всем собравшимся: так ли уж необходимы деньги тому, чем мы стали, и при том, к чему мы получили доступ?
– Что-то я не пойму, – с чуть заметной угрозой в голосе проговорил Линдон Ли, ярый республиканец из Джорджии, – к чему это вы клоните, мистер?
В том, что ты чего-то не понимаешь, как раз нет ничего удивительного, – подумал его собеседник, но сам только завлекательно улыбнулся.
– Как это ни смешно, но ничего дурного. Я всего-навсего о том, что, совершенно честно отрабатывая свои деньги, мы можем параллельно прибарахлиться. Шикарно прибарахлиться. Я что-то не помню федеральных законов, которые облагали бы налогом самоделки. Я имею ввиду серьезных законов о таких же серьезных налогах.
Это было слишком хорошо понятно и насквозь близко каждому жителю этой страны. Это – затрагивало и доставало до глубины души.
– Найдут, к чему прицепиться, – раздался безнадежный голос, – у них знаешь, какие крючкотворы.
– А если помалкивать? В смысле, – просто не болтать лишнего? Какая им разница, на каких именно вещах мы набиваем руку?
– Бессмысленный разговор. Отсюда не вынести даже гвоздя.
– Разумеется, бессмысленный. Я же исключительно только в плане чистой теории. Хотя, если всерьез, то, пожалуй, взялся бы воспроизвести то же самое у себя в гараже. Да-да, даже вот этими вот своими корявыми руками. Что уж тогда говорить о Ли…
– Про такую вещь, как авторские права и патентное право ты, понятно, забыл?
– Авторские права-то тут есть, не сомневаюсь… Вот только почему мне никто не покажет автора?!! Где он?!! Где? Ау-у! А авторские права е-есть, это да! А знаешь, что будет? Мы перетаскаем им все каштаны из огня, и тогда нам скажут, что мы – свободны! Спасибо, парни, ваша страна вас не забудет. Дадут горсть крашеной бумаги, и даже, может быть, добавят еще полгорсти в качестве премии. Пожмут руку. А себе возьмут то, что мы тут накопали. Можешь быть уверен, – остальным не удастся даже лизнуть. Даже понюхать! И еще, помяни мое слово, – это будет по всем правилам оформлено законодательно. А действительно, – зачем? Только последний идиот будет плодить себе конкурентов…
