– Ладно! – Прошипел эскулап. – Твое снадобье все на месте? – И, увидав спокойный, как вечные льды, кивок, осведомился. – Уверен? Тогда так: раз он сейчас живой, то хуже уже не будет, значит – проконтролируем по старинке, чисто клинически… Да это, в конце концов, и главное.
– Ну, – его здоровье!
– Его, – согласился Завалишин, – давай…
– Так, говоришь, – нет приступов?
– Да вроде бы как не было. Валидол и нитроглицерин таскает еще, но больше по привычке.
– Ага… И ЭКГ тоже стала получше. Ку-уда получше. Кардиосклероз, понятно, никуда не денешь, а так… Слушай, а ты знаешь, что это Нобелевка по медицине? На мелкие расходы, потому что в принципе за бугром человек, слепивший этакое, стал бы не миллионером даже. Пожалуй, что миллиардером.
– Композиция конечно, – пожал плечами тридцатитрехлетний Завалишин, заботливый второй сын своего заботливого отца, – но так себе композиция. Не из сложных. Единственная сложность, – это чтоб только ту известь, которая вместе с холестерином, а так… Простенькая композиция.
– А почему, кстати, – композиция? Что за дурацкое название?
– Не машина, не вещество, а работает. И каждый раз надо с самого начала составлять, компоновать. Как-то само собой получилось название.
– Ну, – за нас с вами, и хрен с ними… Ну так что делать-то будем?
– Твое здоровье… К сожалению, – ничего такого делать мы не будем. То есть совсем. За то, что мы тут уже сделали, нам уже не сносить головы. Мне – за прямое разглашение, тебе – за то, что узнал то, чего тебе знать никак не полагалось.
– Б-лин… – Сабленок нервно потребил стопку "Двина" в одиночестве и прошипел, – з-занимаетесь там всякой херней… С с-секретами с-со с-своими с-сучьими… Как будто самим не помирать, вместе со своим высоким начальством.
– Не высоким, а очень высоким. Все так, все так, но все равно ничего не выйдет.
– Точно? Неужто ничего нельзя придумать?
– Погоди. Я тут переговорю кое с кем. Он такой знаешь… дерзкий.
– А что такое-то?
– Да вот в голову пришло, когда сказал про очень высокое начальство, – а какое оно у нас, начальство очень высокое? Самое высокое?
– Не знаю. Какое?
– Оно у нас старое.
