– Зна-аю я тебя! Старый конспиратор, известный!
– А ты не обратил внимания? Нет? Ну, значит, ничего особенного… Да я то ладно, а вот ты тут какими судьбами, товарищ полковник?
– А-а, – полковник махнул тяжелой рукой, – кому-то показалось несправедливым, что свадебные генералы – бывают, а вот о полковниках свадебных – ни слуху, ни духу. Решили исправить.
Внезапно он посерьезнел:
– Ну а вообще – как ты? Я же ведь тогда писал! И говорил, что это форменное головотяпство.
Профессор смотрел на него грустно и чуть отрешенно. Это – да. Писал и говорил. Хотя и не очень, надо сказать, настойчиво. Но хоть не топил, как другие-прочие. Вступался все-таки. Так что, по нынешним временам, можно сказать – друг. Тем более, что и человек-то умный, понимающий человек его высокоблагородие полковник Маркелов.
– А-а, – ничего. Я потихоньку-полегоньку привык с ними, с молодежью. Т-такие хорошие ребята попадаются! Аж сердце радуется.
– Так что растет смена?
– Вполне.
– И все-таки – безобразие. Нельзя разбрасываться такими конструкторами. Мало ли что не по тематике фирмы?
– Ну ты ж знаешь Патриарха. Не согнет, так сломает, если что хоть чуть не по нем. Поколение старое, они все такие. Их не переделаешь. А что конструктор хороший… Так не плохим же молодежь-то учить, на самом деле?
– Так ты конструируешь помаленьку?
– А – одно другому, как оказалось… Берешь студента, тварь ленивую и безответственную, раздолбая по определению, – и заставляешь его делать реальную разработку. Ставишь ему зачеты и с него же снимаешь стружку, как с нас в былые времена снимал тот же Патриарх. Даже из откровенных лодырей кое-когда получается толк.
– А у лодырей-то – толк выходит?
– Слушай-ка… Ты не сильно занят? Насколько я понимаю, – просто номер отбываешь?
– И начальство мое непосредственное. Но оно-то как раз гласность и публичность любит.
– Тогда пошли, покажу. Это во-он в том ряду, под навесом.
Глянув, полковник понял, почему аппарат не бросился ему в глаза: тот, казалось, и сделан-то был с этой целью. Плоская черно-серая "камбала" со сравнительно короткими и толстыми крыльями, в которые были вделаны кольца с винтами довольно-таки порядочного диаметра. Подчеркнуто обобщенный какой-то облик и ни малейшей выразительности.
– Очень любопытно, – вежливо проговорил полковник, скользнув по экспонату мимолетным взглядом, и – посмотрел еще раз. Скучающие глаза едва заметно оживились, а тон – так же, едва заметно, изменился, – ка-ак любопытно та-а…
Наметанный глаз старого пилота и контролера по едва заметным, непередаваемым признакам отличил работающий агрегат от макета, но хозяин наметанного взгляда этого пока что не осознавал, поскольку стоящий в мозгу каждого взрослого человека, – особенно человека при должности! – фильтр, разумеется, полностью отсекал саму возможность того, что столь еретическая штука – может летать, будучи сработана какими-то там студентами прохладной жизни. Аппаратов всяких-разных нестандартных схем он за свою жизнь повидал очень-таки порядочно, делали их истинные профессионалы высочайшего класса, но в серию из них, на его памяти, не пошел приблизительно ни один. Понабравшись соответствующего опыта, он перестал досадовать по этому поводу, осознав, какую настоящую роль играет вся эта техническая экзотика: отдельные оригинальные технические решения, будучи доработаны, с успехом применялись потом на серийных машинах куда более традиционных схем. Тех, что разрабатывались конструкторской элитой, представителями своего рода Могучей Кучки отечественного авиастроения.
– … И это что ж, – с ласковостью, только едва заметно фальшивой, продолжил он, – у нас будит-та? Как его назвать?
– А – черт его знает. Как говорится – хоть горшком… Но вообще-то сама разработка носит название "Вектор". Да ты ребят спроси, им лестно будет все показать и рассказать.
– Ребята… ребятами, а с тобой оно как-то надежнее. Привычнее, что ли? Так соль-то в чем?
– Эй, Олежка! Расскажи товарищу полковнику о концепции и вообще… Соль.
Длинноволосый блондинистый Олежка серьезно кивнул и привычно, фирменной гидовской скороговоркой завел:
