Вот с такими мыслями и направлялся я в шифровальный отдел. Начальник предложил меня туда лично отвести, но я отказался. Неужели я не в состоянии самостоятельно найти дорогу, если уж мне этаж сказали и номер кабинета. Незачем занятых людей отвлекать. Так я ему ответил и заслужил взгляд, в котором был, пусть слабый, но намек на недоверчивое уважение.
Начальник шифровального отдела тоже совсем не рад был меня видеть в своем подчинении. Он детально и долго уточнял, уверен ли я, что хочу здесь работать, ведь в департаменте столько интересных мест, где наследного принца видеть будут просто счастливы. Я ему мрачно сказал «Приказ Его Величества Лауфа», после чего ему пришлось смириться, пустить меня в свою святую святых и даже затратить некоторое время на мое обучение. Впрочем, ничего особенно сложного я не заметил — вот бумажка с шифром, вот бумажка с непонятным текстом, который нужно превратить в понятный с помощью первой бумажки. Да здесь идиот разберется, а уж для меня это проблем вообще не составит. И зачем только деду пришло в голову дать мне такое наказание? Работа на редкость скучная. Я зевнул и случайно поставил кляксу на бумагу, пришлось переписывать, так как она попала на текст. Я взял новый лист, вчитался в написанное мной ранее и понял, что не могу разобрать первое же слово. При том, что сам его и написал. А каково было бы разбирать мои каракули тому, к кому ушла бы моя записка? Да ему расшифровывать заново бы пришлось! Может, и не сказали бы ничего, но подумали, что принцу даже такого простого дела поручить нельзя. Я вспомнил ровный ясный почерк Асиль и загрустил. Но мы, гармские принцы, не отступаем перед трудностями. Я скомкал испорченный лист и сжег его небольшим магическим усилием — секретность же соблюдать нужно, ведь если я и не могу разобрать, то это совсем не значит, что попади этот листок в чужие руки, они не приложат усилия к его расшифровке. Дальше я не отвлекался, стараясь писать как можно более аккуратно и разборчиво, не особо вчитываясь в то, что перекладываю понятным языком, до тех пор пока в руки мне не попала записка, в которой после моей расшифровки говорилось, что разведывательная служба Турана проводит поиски девушки-полуорчанки на территории Гарма и Лории, приоритет — максимальный, а дальше шли приметы моей Асиль, изложенные таким сухим канцелярским языком, который не мог передать и десятой доли того, какой она была на самом деле. И только сейчас я осознал весь масштаб совершенной мной глупости, моя девушка была в опасности по моей вине, и я не мог ее защитить. Впрочем, по словам инора Лангеберга, моей защиты она бы и не приняла.
— Что с вами, Ваше Высочество? Вам нехорошо? Вы так побледнели… Может быть, окно открыть?
— Спасибо, не надо, — процедил я с трудом. — Со мной все хорошо.
Просто до меня наконец дошли слова деда о тех последствиях, которые могут иметь неосторожные слова или поступки. Похоже, отправляя меня сюда, он рассчитывал именно на это.
Асиль
На место будущего лагеря мы прибыли даже раньше запланированного срока. Наверно, составители графика давали большой запас с учетом студенческой неорганизованности. Но Карл Хазе оказался прав, группа их была довольно сплоченная, друг другу они старались помочь по мере сил и ни в коем случае не подвести, поэтому мы выехали, еще когда другие группы только подтягивались, вызывая законное раздражение, беготню и ворчание их кураторов. Время в дороге было потрачено не напрасно. Инор Вайс принимал у меня экзамен довольно придирчиво, задавал множество уточняющих вопросов, а в одном месте мы даже заспорили с ним. Но обсуждаемая нами тема была довольно непростой, в разных школах причиной данного явления считали взаимоисключающие вещи, единства там и близко не было. Я приводила доводы в пользу своего мнения, Вайс — своего, доводы заканчиваться не желали, и спорили мы так до тех пор, пока Хазе не сказал довольно громко:
— Это уже не экзамен, это настоящий научный диспут получается.
— В самом деле, — смутился Вайс, — что-то я увлекся. Давайте свой экзаменационный лист, пятерку вы заслужили, с этим не поспоришь.
