Я с замиранием сердца взглянул на него, мгновенно узнавая. Радость от встречи переполнила меня настолько, что я даже пошевелиться не мог. Но эту радость тут же смело волнение и переживание за Хонока. Маленькая фиолетоволосая девочка в тёмном коротком кимоно была слишком бледна, словно замёрзла или потеряла много крови.
- Что произошло? - сухо спросил я.
Темноволосый парень так похожий на мою мать. Хмурое лицо и растрёпанные длинные волосы, что стопкой сена лежали на его голове. Одет в красивое клановое кимоно Учиха, тёмно-синее с белой внутренней стороной, короткий белый ремень на талии. Он так нежно и аккуратно поддерживал тело Хонока, словно хрупкий цветок, что я ощутил к нему странное радостно-щемящее чувство. Умиление? Я наслаждался этой прекрасной композицией несколько секунд. Дядя нахмурился, видимо, пытаясь преодолеть свои эмоции.
- Семья Хонока погибла, - ответил он так же сухо, как и я. - Она теперь будет жить у вас.
Я словно погрузился в лёд. Не знаю, что произошло, и я даже не знаю родителей Хонока, но мне все равно стало плохо от осознания того, что близкие моей подруги исчезли, словно их никогда и не существовало. Я знал слово смерть, но ранее не придавал этому слову никакое значение, а теперь оно стало у меня ассоциироваться с чем-то плохим. Становилось грустно и неуютно от осознания того, что в этом мире больше кого-то нет. А ведь я так с ними и не познакомился.
Мы с дядей молчали пару минут. Не знаю, о чём думал он, но я просто старался унять странную горечь и слёзы рвущиеся наружу. Мир стал реальным и не иллюзорным настолько сильно, что мне было больно смотреть на него. Словно меня вытащили из тёплой постели на мороз. Из этого состояния меня вывел голос дяди.
- Ну... Ты это... Вот, - он положил бессознательную Хонока передо мной. - Я пошёл.
Мне стало неловко перед дядей, и я подхватил Хонока, положил её на свою постель и принялся рассматривать её на наличие травм. Ничего серьёзного я не нашёл, кроме плотно перевязанного бедра. Видимо её туда ранили и она потеряла сознание от потери крови.
Я не знал, что делать дальше, а потому просто сидел рядом с Хонока, ожидая, когда та очнётся и что-нибудь попросит. Волнение охватывало моё тело, когда мой разум рисовал страшные картины о том, что она так и не очнётся из-за нехватки еды, чтобы восстановить кровь. Подавив волнение, я решил накормить её. Но чем? А может напоить молоком? Насколько я помню, она любила его пить вместе с мёдом.
Отправившись на кухню, приготовил молоко с мёдом. Вспомнил про то, что в бессознательном состоянии она вряд ли сможет что-либо глотать: как бы не захлебнулась. Я решил сделать это через трубочку, залив смесь напрямую в желудок. Немного подсолив молоко с мёдом и попробовав, достал воронку с трубочкой.
Мне было страшно и меня колотила дрожь. Главное не попасть в трахею и не залить в лёгкие. Поджег края трубки, загнув их внутрь, чтобы не ранить слизистую острыми заусенцами. Пришла мысль помогать себе проволочкой, чтобы не промахнуться. Хоноку я устроил полулёжа перед операцией, нервно вздохнул и приступил к работе. Но к моему удивлению все прошло нормально и без осложнений.
- Да, я сделал это, - произнёс я, убирая трубку.
Я радостно улыбнулся, стирая со лба пот, а потом отнёс всё на кухню. Хонока продолжала лежать без сознания, но теперь я был спокоен за неё. Вот только когда вернётся моя мама? И сможет ли она сделать то, что планировала? Мой разум отказывается понимать слова матери. А что, если она ошибается и не придёт?
Когда Хонока проснулась, я был очень рад, но не подавал виду. Казалось, что мои эмоции могут выплеснуться наружу и убить её своей силой, чего я не желал. Удушить в объятьях было бы слишком печально. Открыв один глаз, она застонала, попытавшись приподняться, поморщилась, осмотрелась и уткнулась взглядом в меня. На её лице появился испуг.
- Так ты Учиха? - ошарашено спросила она меня.
- Не напрягайся, - ответил я, пытаясь уместить в голове её прекрасный образ.
Она нерешительно дотронулась до меня рукой, пощупала мою щеку, а потом просто молча навалилась на меня, сжав в объятьях. Я же пытался не улететь в космос от чувства близости с ней, от тепла её тела, согревающего меня, от тесноты объятий. Она заплакала, продолжая обнимать меня, а я сидел не в силах пошевелиться.
- Я так испугалась, - произнесла она через десять минут. - Мои родители... Лис...
- Успокойся, - приказал я.
Мне было жаль Хонока. Даже не представляю, что делал бы я, если бы потерял свою маму. Но даже так, я испытывал ужас и страдание от того, что Хонока потеряла родных. Печально, что я не могу выразить всю свою боль словами, не способен подобрать их так, что бы они не выглядели фальшиво и наигранно, успокоив Хонока. Поэтому я буду просто молчать и сдерживать эмоции в себе, надеясь, что они утихнут, а так же позволять Хонока обнимать меня даже не смотря на то, что это смущает меня до глубины души. Если я могу дать ей успокоится своим присутствием, то зачем мне мешать?
