Цветок орхидеи полностью

JAMES HADLEY CHASE

The flesh of the orchid

A Novel

Откуда-то из глубины здания, заглушая шум ветра, который сотрясал стены и оконные стекла, сквозь обитые войлоком стены долетели истошные женские крики. Жуткие вопли издавал скорее человек, лишенный рассудка, нежели существо, испытывающее боль или страх. Приглушенный крик достигал высшей точки, затем постепенно замирал, переходя в безумное хныканье от жалости к себе и угрызений совести.

Молодая привлекательная медсестра несла поднос с ужином по широкому коридору, тянувшемуся вдоль всего здания. Она остановилась у одной из дверей и поставила поднос на белый эмалированный стол у стены.

В этот момент из-за угла появился коренастый мужчина. Заметив сестру, он похотливо улыбнулся, блеснув двумя золотыми зубами, однако лицо его скривилось в кислой гримасе, когда женщина со второго этажа снова принялась истошно кричать.

– От этих воплей меня пробирает дрожь, – бросил мужчина, неуклюжей походкой приблизившись к сестре. – Дал бы ей хорошенько, тогда хоть орала бы не напрасно.

– А! Это из десятой палаты, – пояснила сестра и кокетливо поправила золотистые вьющиеся волосы, обрамлявшие ее хорошенькое личико под накрахмаленным чепчиком. – Она всегда так ведет себя во время грозы. Пора переводить ее в звуконепроницаемую палату.

– Ей следует всадить укол, – заметил мужчина. – Она действует мне на нервы. Знай я, что здесь такое творится, никогда не согласился бы на эту работу.

– Джо, да не заводись ты так. – Сестра безрадостно усмехнулась. – Не забывай, что это психиатрическая лечебница. Чего же ты ждал от работы в этом заведении?

– Только не этого, – ответил Джо, качая головой. – Здесь все действует мне на нервы. Сегодня утром умалишенная из пятнадцатой палаты чуть не выцарапала мне глаза. Ты слышала об этом?

– А кто же не слышал? – Сестра снова рассмеялась. – Говорят, ты дрожал как осиновый лист.

– Я не сумел придумать другой уловки, чтобы выклянчить у доктора Треверса рюмку бренди, – признался Джо, широко улыбаясь. – Но этот болван сунул мне под нос salvolatile[1]. – Последнее слово далось Джо с трудом, и он выглядел глуповато, пытаясь правильно выговорить его. Потом он на мгновение задумался и добавил: – Только прислушайся к этому ветру. Здесь и так жутко, а тут еще ветер стонет, точно заблудшая душа.

– Это ты в книге вычитал, – поддела сестра. – А мне нравится, как завывает ветер.

– Тогда наслаждайся, – резко ответил Джо.

Вопли сумасшедшей женщины вдруг перешли в раскаты пронзительного безрадостного смеха, жуткого, протяжного, размеренного: среди бушующей грозы в этом смехе сквозило нечто потустороннее, вселяющее страх.

– Может быть, тебе и этот хохот нравится? – поинтересовался Джо. Он стиснул зубы, в его взгляде читалась тревога.

– К этому привыкаешь, – безразлично ответила сестра. – Душевнобольные все равно что дети: обожают самовыражаться.

– Тогда с ней все в порядке, – заметил Джо. – Она, должно быть, гордится собой.

Наступила пауза, затем сестра спросила:

– Ты уже сдал дежурство?

Джо посмотрел на нее с дружелюбной усмешкой.

– Это приглашение? – спросил он, придвигаясь ближе.

Сестра рассмеялась.

– Ах, Джо, боюсь, что нет. Мне нужно разнести еще восемь ужинов, – посетовала она. – На это уйдет не меньше часа.

– К черту все это! – воскликнул Джо. – Я иду спать. Сэм уже лег. Нам вставать в четыре утра. К тому же у меня нет охоты слушать вопли этой помешанной. Сыт по горло.

– Ладно, отправляйся спать, – сказала сестра, вскинув голову. – Я без компании не останусь. Мы с доктором Треверсом перекинемся в джин-рамми[2].

Джо ехидно улыбнулся:

– Для него, пожалуй, нет ничего важнее игры в карты. У доктора Треверса ты не научишься ничему новому. Он столь же неинтересен, как его стетоскоп.

– Знаю… Доктор Треверс не такой оригинал, как ты, Джо.

Джо потянул носом и взглянул на поднос с ужином, стоявший на столе.

– А их тут неплохо кормят, правда? – сказал он и взял веточку сельдерея из стеклянной вазочки на подносе. – Пока не пришел сюда, я думал, что им бросают сырое мясо через железные решетки.

Джо откусил сельдерея и стал жевать его.

– Эй, оставь в покое ужин моей больной! – негодующе воскликнула сестра. – Веди себя как следует. Здесь так не принято.

– А я уже принял, – честно признался Джо. – Ох, как вкусно. К тому же больная не хватится веточки сельдерея, ведь она только и думает, что о своих миллионах.

– Вот как. Значит, ты уже слышал об этом?

Джо поедал ее глазами.

– Я знаю почти все. Я подсматривал в замочную скважину, пока доктор Треверс трепался по телефону. Шесть миллионов долларов. Разве не такую сумму оставил ей Блэндиш? – Джо сложил губы, будто собираясь свистнуть. – Подумать только! Шесть миллионов зеленых.

Сестра вздохнула. Она думала об этом весь день.

– Что ж, кое-кому безумно везет, – заметила она, прислонилась к стене и внимательно изучала Джо. Он обладал какой-то животной привлекательностью.