В Лондоне ко мне снова прицепился Найджел. В целом я старалась общаться с ним и поддерживать дружбу. Тогда я выплачивала его ипотеку за дом в Челтнеме, потому что он не работал и не стремился этого делать. Я как-то помогла ему и устроила через знакомых в «Гринпис», но он продержался там всего три недели, потому что вел себя как полный придурок. Сейчас он появился, чтобы уговорить взять его с собой в Африку на съемки.
– Я должен поехать с тобой. Должен знать, что с тобой все будет в порядке.
– НЕТ! Ты что, с ума сошел? Что я, по-твоему, скажу маме, как представлю тебя?
– В смысле, как? Я твой муж!
– Да какой муж! Пожалуйста, давай перестанем это обсуждать. Ты не поедешь, и точка.
Уж точно не его я хотела знакомить со своей мамой после стольких лет разлуки. И точно я не хотела представлять его как мужа.
Найджел давно напрашивался на съемки со мной и часто мотался со мной на совместные обеды с Джерри. Тот был тоже от него не в восторге. Сейчас после моего отказа он попросту украл мой паспорт – а до отлета оставалось всего три дня. Уговоры на него не действовали, и я в полном отчаянии назначила встречу с Джерри:
– Представляешь, он паспорт мой украл и не отдает теперь.
Джерри закатил глаза и схватился за голову:
– Боже, как он уже надоел! Как только земля носит такого урода? Достал!
Он вместе с коллегами попытался поговорить с ним по-мужски:
– Слушай, Найджел, заканчивай этот цирк. Ты же взрослый человек. Мы почти закончили съемки, ты же не хочешь, чтобы все пошло прахом? Нам очень нужно, чтобы финал состоялся именно в Сомали, а потому мы обязаны отвезти Варис туда. Поэтому давай-ка ты…
Думаете, у них получилось? Нет! Он просто уехал с моим паспортом в Челтнем. Мне пришлось ехать к нему лично и уговаривать, но и это не помогло – он твердо стоял на своем и был согласен вернуть мне паспорт, только если мы возьмем его с собой. Я была в отчаянии – я не видела маму пятнадцать лет, и вот Аллах услышал мои молитвы. А я могу все потерять из-за какого-то упрямого психа.
– Найджел, как же ты не поймешь? Ты не можешь поехать туда просто так! Что ты собрался там делать, мешать всем? Я не видела маму пятнадцать лет, и ты сейчас отнимаешь у меня эту возможность!
– О, Варис, ты очень несправедлива ко мне!
Каким-то чудом мне удалось убедить его вернуть паспорт – взамен мне пришлось пообещать, что мы съездим в Африку после съемок. Уже только вдвоем. Я, конечно, бессовестно наврала ему и не особенно горжусь этим. Но с такими типами, как Найджел, увы, договариваться по-взрослому не очень получается.
Самолет привез нас в Галади, небольшую эфиопскую деревню на границе страны, куда стекались сомалийские беженцы, спасаясь от войны. Нас, должно быть, заметили еще издалека – когда самолет приземлился на раскаленном песке, вокруг уже все было усыпано людьми. Пообщаться с ними у нас не удалось – английского они не знали и говорили на незнакомом мне диалекте сомалийского.
Что со мной тогда творилось! Запах раскаленного воздуха и песка всколыхнул во мне все детские воспоминания. Я не могла больше стоять на месте и просто побежала куда глаза глядят.
– Варис, ты куда?
– Я сейчас, я скоро вернусь…
Я бежала и черпала ладонью землю, растирала ее в руках, жадно впитывала сухой горький аромат деревьев и воздух моего детства. Все эти чахлые растения, рыжие барханы были мне родными, и я не могла перестать любоваться. Вот где мой настоящий дом! Я присела под деревом, ощущая, как внутри меня радость борется с грустью. Как я жила без этого столько лет?
Когда я вернулась в деревню, выяснилось, что все идет не по плану. Та женщина, которую мы приняли за маму, ею не оказалась, а где искать мою настоящую, никто не знал. Телевизионщики приуныли – второй раз бюджет на поездку сюда им не выделят, а без съемок в Сомали не получится хорошего фильма.
Я была в отчаянии – я не видела маму пятнадцать лет, и вот Аллах услышал мои молитвы. А я могу все потерять из-за какого-то упрямого психа.
Мы обошли всю деревню и поговорили, наверное, с каждым ее жителем. Все нам очень сочувствовали, так что скоро слухи о нас распространились по всей округе. Вечером того же дня ко мне подошел пожилой мужчина:
– Помнишь меня?
– Честно говоря, нет.
– Ну как так? Я – Исмаил, я из племени твоего отца. Мы близкие друзья.
Тут-то я сообразила, что за человек стоит передо мной – последний раз я видела его еще ребенком.
– Я думаю, что знаю, где искать твою семью. Я смогу найти твою маму, только мне нужны деньги на бензин.
«Ну как вот я могу ему верить? Тут все хотят нас надуть. Сейчас дадим ему деньги, а его и след простыл».
– У меня есть грузовик, – продолжал тем временем Исмаил. – Конечно, он так себе…
