– А почему ты, собственно, оттолкнула Винцента? – с упреком спросил Генрих. – Он честно и искренне любил тебя; мне кажется, что он и теперь еще продолжает любить, хотя ты так нехорошо поступила с ним.
Губы молодой девушки вздрогнули от подавляемых слез, но она сдержала себя и продолжала говорить с прежней запальчивостью.
– Винцент очень упрям, да и я в этом отношении не лучше его; если бы мы поженились, то каждый день ссорились бы. Он меня мучил своей ревностью, сердился, если кто-нибудь смотрел на меня, и это мне надоело. Я хотела проучить его, пусть теперь кается!
– Что ты говоришь, Гундель? Постыдись! Неужели только из упрямства и для того, чтобы наказать Винцента, ты бросилась в объятия другого?
Молодая девушка быстро отвернулась, чтобы скрыть слезы.
– Оставьте меня в покое, господин Кронек, – прерывающимся голосом воскликнула она. – С Винцентом дело покончено навсегда. Я буду женой господина Гельмара, важной дамой; у меня будет свой дом, много прислуги и экипаж. Он все это обещал мне, нужно только подождать немного. У господина Гельмара чрезвычайно гордые родители; они ни за что не хотят, чтобы их сын женился на простой деревенской девушке. Он должен подготовить их.
– А я могу уверить тебя, что у Гельмара вообще нет родителей, что он незнатного происхождения и вовсе не богат. Он – человек совершенно свободный и мог еще в прошлом году повести тебя к венцу, если бы хотел на самом деле жениться. Между тем в то время, когда он все это обещал тебе, он ухаживал за другой, очень богатой и знатной дамой…
– Нет, нет, неправда, – перебила Генриха молодая девушка, страшно побледнев. – Я вам не верю, не верю никому в мире, только ему одному!
– В таком случае ты услышишь правду от него самого. Я не хотел прибегать к такому средству, но если нельзя иначе спасти тебя от большого несчастья, то пустим его в ход. Вот идет твой «жених», – прибавил Генрих, увидев через окно Гельмара. – Я буду говорить с ним, а ты слушай наш разговор в соседней комнате; таким образом, ни одно слово не ускользнет от тебя; только ты ничем не выдавай своего присутствия, пока не убедишься, что я был прав.
Какая-то особенная сила была в голосе Генриха, когда он говорил серьезно. Упрямый Винцент беспрекословно исполнил его совет, а теперь и строптивая Гундель молча подчинилась ему, когда он провел ее в соседнюю комнату и притворил дверь.
Через несколько минут послышались шаги Гельмара.
– Здравствуй, Генри, – проговорил он, входя в комнату. – Хозяин сказал мне, что ты сидишь наверху с Гундель. Где же она?
– Ее позвали зачем-то вниз. Вероятно, она сейчас на кухне.
– В таком случае мне следовало остаться внизу. А у тебя, кажется, было форменное свидание с Гундель? Не вздумал ли ты отбить ее у меня?
– О нет, но мне хочется задать тебе один вопрос! Неужели ты, действительно, собираешься жениться на ней?
– Так эта дура все разболтала? – сердито воскликнул Гельмар. – Я взял с нее слово молчать и думал, что она исполнит свое обещание, потому…
– Потому что у тебя очень важные и гордые родители, которых ты должен подготовить к тому, чтобы они дали свое согласие на твой брак с простой девушкой. Как видишь, мне все известно!
– Нужно же было чем-нибудь заткнуть рот глупой деревенщине. Если бы я не выдумал всей этой истории, она начала бы хвастать перед своими подругами, что выходит за меня замуж, а ты понимаешь, что это совершенно не в моих интересах. Если она сказала эту глупость одному тебе, это еще ничего; она, вероятно, думает, что ты, как мой друг, посвящен в тайну. Но если она болтает такой вздор всем, то это очень неприятно.
– Однако Гундель так уверена в том, что будет твоей женой, что и я перестал сомневаться. Значит, ты, действительно, хочешь ввести в свою личную жизнь ту идиллию, которую воспеваешь в своих произведениях? Ты женишься на девушке из народа!
Гельмар громко засмеялся; хотя его смех прозвучал так же мелодично, как всегда, но в нем слышалось безграничное презрение.
– Что с тобой, Генри? В своем ли ты уме? Неужели Гундель и тебя заразила своей глупостью? Я, Гвидо Гельмар, женюсь на крестьянской девушке, дочери деревенского трактирщика, бегающей за пивом для каждого мужика! Как раз подходящая жена для того, чтобы повезти ее в столицу и сделать хозяйкой своего дома! Да можно умереть со смеху!
Гвидо снова расхохотался, но Генрих оставался серьезным и посмотрел на дверь соседней комнаты, все еще остававшуюся закрытой.
– Если ты находишь такой брак смешным, для чего же ты затеял всю эту комедию? – спросил он.
– Ах, Господи, да просто потому, что иначе я не мог ничего добиться от Гундель. Ее только и можно было соблазнить тем, что она будет барыней, моей законной женой! Ты знаешь, что Гундель готова шутить и смеяться со всеми, но если вздумаешь подойти к ней ближе, она приходит в бешенство, как дикая кошка. Однако эта история мне очень надоела, и я хочу положить ей конец.
