– Вряд ли, – ответил Амвросий, задумчиво покачав головой. – Буря особенно свирепствовала в том направлении, и я думаю, намела непроходимые сугробы снега. Да, по-моему, вам и незачем идти дальше. Если путешественники успели добраться до сторожки, то они могут спокойно просидеть в ней до утра – сторожка построена крепко, и находящимся в ней не грозит ни малейшая опасность; если же буря застала их на открытом месте, то тут уже не поможет никто!
Отец Гундель молча кивнул головой в знак согласия, а все остальные только переглянулись. Амвросий считался авторитетом в этом отношении; если он находил, что помочь несчастным нельзя, то оставалось лишь подчиниться его решению. Только доктор Эбергард, не признававший вообще никаких авторитетов, резко запротестовал:
– Значит, по-вашему, мы должны спокойно сидеть в теплой комнате, зная, что люди борются со смертью в снежных сугробах? Хорошо нас встретят внизу, когда мы объявим там о наших подвигах. Бедная госпожа Рефельд умрет на месте, когда услышит о гибели путешественников. Если бы она еще могла плакать, тогда другое дело, но молчаливая тревога и взгляд, которым она окинула меня, когда я объявил ей, что тоже иду искать безумцев, совершенно убедили меня, что она умрет на месте, узнав о несчастье. К чему же тогда я мучился с ней целый год, к чему вырвал из когтей смерти! Шарлатан Мертенс, не разбирая причины, будет торжествовать и смеяться надо мной! Он объявит, что давно нашел состояние госпожи Рефельд безнадежным и оказался прав, а я останусь в дураках. О, только бы мне заполучить этого Генриха Кронека, уж досталось бы ему от меня на орехи!
Услышав имя Кронека, Амвросий вздрогнул как от удара.
– Как вы сказали? – дрожащим голосом спросил он. – Как фамилия туриста?
– Кронек, молодой Кронек, – ответил отец Гундель – Вы его знаете, Амвросий; он часто заходил к вам в прошлом году. Он взял с собой в качестве проводников Винцента Ортлера и Себастьяна.
На загорелом, обветренном лице старика выразилось чрезвычайное беспокойство.
– Разве он опять здесь? – задыхающимся голосом спросил он. – А я ничего не знал. Его необходимо спасти!
Старик быстрыми шагами подошел к окну и несколько секунд пристально всматривался в темноту. Все ждали в напряженном молчании, когда он заговорит.
– Ну, как, есть надежда добраться до сторожки? – спросил, наконец, хозяин нижней гостиницы.
– Может быть! – коротко ответил старик, отходя от окна. Его седые брови были мрачно сдвинуты, а глаза горели каким-то жутким огнем. – Может быть, – повторил он, – только дорога будет очень рискованна; возможно, что придется поплатиться жизнью. Вы оставайтесь, а я пойду один.
С этими словами Амвросий снял со стены свой плащ и накинул его на плечи. Взяв свою альпийскую палку, он уже собирался выйти, но хозяин нижней гостиницы преградил ему дорогу и решительно сказал:
– Мы все пойдем с вами; шести человекам легче будет чего-нибудь достигнуть, чем одному. Доктор, конечно, останется здесь!
– И не подумает! – воскликнул Эбергард. – Доктор тоже идет с вами!
– Вы не выдержите такой трудной дороги, – возразил Амвросий, – ведь каждый из нас рискует своей жизнью!
– Это уж мое дело; вас совершенно не касается вопрос о моей жизни, я могу распоряжаться ею как хочу, – сердито ответил Эбергард. – Трудность пути меня не пугает; если вы можете преодолеть ее, то и я также. Словом, я иду, и конец! Если мы, действительно, найдем этих несчастных, то я как врач окажусь более необходимым, чем вы все.
Последнее обстоятельство оказалось настолько убедительным, что никто не решился возражать доктору, и даже Амвросий замолчал. Он пошел вперед во главе маленького отряда, двинувшегося в путь на помощь погибающим.
Дорога к сторожке и в обычное время была не совсем безопасна даже для опытных горцев, теперь же опасность увеличивалась из-за тумана и недавно выпавшего снега. Овраги и обвалы были полускрытые этой свежей пеленой, так что, прежде чем сделать шаг, нужно было попробовать палкой, не проваливается ли под ней земля. Местами туман был настолько густой, что нельзя было различить проложенную тропинку. Иногда люди попадали в огромные сугробы снега и с трудом выбирались оттуда; кроме того, нужно было все время остерегаться, чтобы сверху не упала ледяная глыба, которая могла бы сразу убить весь маленький отряд. Амвросий был прав – отважные люди неоднократно рисковали своей жизнью, совершая свой недлинный, но бесконечно тянувшийся переход от горной гостиницы до сторожки.
Дорогой путники почти не говорили, но все время, не останавливаясь, двигались вперед. Крестьяне привыкли к горным путешествиям в любую погоду, им уже не раз приходилось спасать людей почти при таких же условиях, но все с молчаливым уважением смотрели на доктора Эбергарда, мужественно выносившего все трудности пути.
