Я послушалась, не веря своим глазам: мама курит. Мама, что презирала кафе с залами для курящих. Мама, которая от одного только запаха дыма на автобусной остановке закашливалась.
Она чиркнула зажигалкой и поднесла пламя к концу сигареты. Вдохнула, и в самом центре показался красный уголек. Дым быстро наполнял комнату, разнося тошнотворный запах, от которого мой желудок точно стянуло узлом. Как такая дрянь может вообще успокаивать?
Я не стала озвучивать комментарий вслух. Лишь продолжала стоять рядом, стараясь дышать через рот: какой же мерзкий запах! Мама молча курила, то и дело стряхивая пепел за окно. Когда от сигареты осталось всего ничего, Мария вдруг сказала:
– Тебе лучше вернуться в Ксертонь с Костей.
– Ты уверена? – смотря на маму, я сомневалась, что это хорошая идея. Веры в помощь отчима у меня больше не было. Кто мог позаботиться о Марии, если не я?
– Да, Ася. Уверена. Так будет лучше для всех. На следующей неделе заберу урну из крематория, когда будет готова фотография на надгробие. Выкупила в итоге ячейку. Посмотрела на такие захоронения и прониклась: лаконичные, аккуратные. Не хочу, чтобы могила бабушки стала похожа со временем на позабытый всеми заросший пустырь с заржавевшим забором. Она заслуживает лучшего из возможного.
Послышался стук в дверь, и в проеме появился отец. Осторожным взглядом он оценил обстановку в комнате, переводя взгляд с меня на маму. Вскоре Костя принюхался и насупил брови.
– Здесь что, кто-то курил?
Я молча уставилась на маму. Не мне отвечать на этот вопрос. Мария лишь сильнее закуталась в мягкую шаль и скрестила руки на груди:
– Должно быть, с улицы тянет.
– Фу, мерзость, – недовольно проговорил Костя, а затем пересек комнату и закрыл форточку. – Я поговорю еще с соседями! Пусть на улицы выходят, нечего других травить.
– Папа… – неуверенно начала я, не зная, как остановить Костю от похода по ни в чем не повинным людям, но мама справилась и без меня:
– Ты-то поговоришь, а вот мне потом с этими людьми жить. Хозяйничать изволь в своей Ксертони. Я без тебя здесь как-то справлялась все эти годы.
Слова Марии ранили Костю. Это было заметно по переменившемуся выражению лица папы и тому, как он замер, боясь лишний раз пошевелиться и расстроить маму еще больше. Фраза была отброшена так, будто в расставании родителей виноват только отец. Опыта в делах сердечных у меня имелось мало, однако что-то мне подсказывало, что отношения – это череда выборов обеих сторон. Мама ушла, желая другой жизни. Не той, что Костя мог ей предложить. Это был ее выбор. Но разве можно судить человека за то, что он просто не оправдал твоих ожиданий? В конце концов, предвосхищающим свое будущее сценаристом всегда являемся только мы сами. Воздушные замки не крепки и легко растворяются в небытии, стоит в них отскочить маленькой крупице реальности, не соответствующей шаблону.
– Вы можете хотя бы сегодня не ссориться?
Две пары глаз устремились ко мне в удивлении.
– Ася, мы и не ссорились. С чего ты это взяла?
В голове вновь промелькнуло, как отец обнимает мать в крематории. Как удерживает ее на ногах, не позволяя упасть. Если бы она только попросила, Костя пошел бы за ней в огонь и воду, но их любовь все равно не выстояла. Думая о родителях, я вспомнила о Нике. Чего стоили наши отношения, если в момент самой большой нужды и опасности его не оказалось рядом? Разум осторожно напомнил, что обстоятельства были иными. Никиты нет рядом не из-за личного выбора. Он, наоборот, предпринял все, что мог, обратившись за помощью к Смирновым. Если бы Каримов этого не сделал, мои похороны случились бы раньше бабушкиных. Я искала оправданий, чтобы продолжить игнорировать сообщения Ника. Но правда заключалась в том, что я боялась. Боялась не смириться с его природой, построить воздушные замки, как Мария, и хлопнуть дверью в самый ответственный момент, разрушая каркас любви.
– Пора бы уже выйти к гостям. Нехорошо, что нас долго нет, – игнорируя вопрос, ответила я, и мы поспешили в гостиную, где уже все расселись за столом.
Поминки прошли хорошо, насколько можно так сказать о застолье плохо знакомых между собой людей, что пришли почтить память общей знакомой. Во всяком случае, никто не поссорился. Мама и папа расселись на противоположные стороны стола, далеко друг от друга, будто специально. Отчим много шутил, то и дело отпивая из бокала с вином, стараясь припомнить как можно больше забавных случаев, связанных с бабушкой. Это несколько разбавляло скорбную атмосферу. Благодаря этим историям чудилось, будто бабушка здесь, все еще рядом. Наблюдает из коридора за разношерстной компанией или, как всегда, суетится на кухне, стараясь быть хорошей хозяйкой дома.
Когда стемнело, Костя поднялся из-за стола, извинился перед всеми, ссылаясь на ранний вылет, и подал мне знак, призывая поступить так же. Бегло распрощавшись с гостями, я поспешила за отцом в коридор и принялась выуживать куртку из-под груды чужих.
