На этот раз можно было не сдерживать себя, ведь им нечего было бояться. На этот раз не было боли, хотя, когда Фицроджер входил в нее — медленно, о, так медленно, — она ощутила, что он заполнил ее до отказа, и немного напряглась.
Имоджин закрыла глаза, чтобы полнее ощущать радость, наполнявшую всю ее без остатка. Потом она открыла глаза и увидела, как муж внимательно и взволнованно наблюдает за ней.
— Дорогая, не волнуйся. Это ведь всего-навсего наша вторая близость.
Имоджин подумала и, пошевелив бедрами, обхватила его ногами.
— Но ведь это очень приятно, — заметила она. — Хотя и довольно странно.
Она немного изменила позу и увидела, как у Тайрона от этого перехватило дыхание. Ее полностью захватили необычные и приятные ощущения, но его взгляд просто потряс ее, и она стала ритмично двигаться.
— Клянусь священной могилой, — пробормотал муж, но без возражений стал импульсивно двигаться в противоположном ритме.
— О Боже, — прошептала Имоджин. — Мне кажется, что я парю в воздухе.., пока ты находишься во мне.
— Хорошо…
Имоджин больше не могла контролировать свои действия.
— Тай, — продолжала бормотать она. — Я…
— Все хорошо, Рыжик, — успокаивал он ее. — Все в порядке…
Его руки и губы доставляли ей удовольствие, но именно то, что они были слиты воедино, просто сводило ее с ума.
Имоджин почувствовала, что стала метаться по постели, как будто она сражалась с Фицроджером. Его сильное тело немного сдерживало ее метания, а не выразимые словами ощущения продолжали нарастать.
— Тайрон, — задыхаясь, сказала она. — Ты не против, если я стану кричать?!
— Кричи, моя сладкая амазонка. Кричи так, чтобы было слышно во всем замке.
И когда наступил момент экстаза, она действительно закричала:
— Тай!
Когда она пришла в себя, то обнаружила, что была неимоверно расслабленной и чуть ли не плавала в поту. Сердце все еще бешено колотилось в груди.
— Я чувствую себя как хрустальный кубок, разбитый на мелкие кусочки, — шепнула Имоджин мужу.
Он погладил ее дрожащей рукой.
— Милая моя, теперь все будет хорошо. Она закрыла глаза, чтобы оживить в памяти момент оргазма.
— Мне кажется, что я кричала слишком громко. Почему ты не остановил меня?
— Мне хочется, чтобы твой крик был слышен всем. Если они решили, что я издеваюсь над тобой, тем лучше…
Имоджин открыла глаза и хотела было возмутиться, но потом вздохнула и теснее прижалась к его восхитительному телу.
— Мне было так грустно без тебя. Неужели они не понимают, что для меня это было самым ужасным наказанием, даже хуже, чем порка?
Фицроджер шутливо ухватил ее за волосы и сказал:
— Ты считаешь, что для тебя это было страшное наказание? А ведь я наказывал самого себя.
— Тогда почему мы были не вместе? Его рука ласково бродила у нее по спине. Тайрон легко прикоснулся к рубцу, оставшемуся от удара кнута.
— Если бы ты была здесь, мне пришлось бы расхлебывать последствия случившегося. И возможно, мне пришлось бы кое-кого вызвать на поединок. Я не мог рисковать своей жизнью даже ради тебя, пока не зажили мои раны.
— Я подумывала о том, чтобы сбежать и оградить тебя от этого, — призналась Имоджин. — Я собиралась принять любое наказание, только чтобы ты не раздражал короля.
Тайрон покачал головой.
— Ты помнишь, что это не женское дело? — сказал Тайрон и улыбнулся. — Я догадывался об этом, поэтому постарался, чтобы у тебя не было ничего такого, что бы ты могла превратить в деньги.
— О, а я думала…
— Что ты думала?
— О твоем подарке, который я получила утром после свадьбы, — скромно заметила Имоджин.
Тайрон поднялся с постели, подошел к сундуку и достал пояс.
— Ты решила, что с моей стороны это был какой-то предумышленный жест? Нет! Он застегнул пояс у нее на талии.
— Имоджин, ты моя навсегда, и можешь не сомневаться в этом.
Его слова и поступок были, конечно, проявлением великодушия, но между ними оставалось что-то такое темное, отчего он не смел посмотреть ей прямо в глаза.
Имоджин так хотелось убрать все тернии, разделяющие их. Она вылезла из-под одеяла и голая побежала к своему сундуку. На обнаженной талии весело позванивал пояс, инкрустированный слоновой костью и аметистами. Девушка открыла сундук и вынула оттуда кожаный мешочек.
— Это мой подарок тебе, — смущенно сказала она мужу. — Мне до сих пор не представилось возможности вручить его тебе.
Тайрон вынул из мешочка великолепную цепь, украшенную изумрудами.
— Клянусь распятьем!.. — восхищенно начал было говорить Тайрон, но внезапно умолк.
Было видно, как он был доволен, но на его лице не было и тени радости, а это ее пугало. Что же случилось, подумала Имоджин.
Тайрон надел цепь, и зеленые изумруды засияли на фоне его смуглой и мощной груди.
Он посмотрел на Имоджин, но его глаза сохраняли весьма серьезное выражение. Тогда она уселась на постели, скрестив ноги.
— Тай, в чем дело?
Он улыбнулся. Зеленые глаза засверкали, как драгоценные камни.
— Ты назвала меня по имени. Он коснулся среднего, самого большого изумруда, потом посмотрел ей в глаза.
