Имоджин ощутила свое преимущество и заулыбалась:
— Марта, пойди к лорду Фицроджеру и скажи, что меня будет венчать только преподобный Фульфган.
— Леди… — Марта от удивления широко раскрыла глаза.
— Иди! — сурово приказала Имоджин. Имоджин ожидала, что снова появится Ублюдок и будет протестовать. Она до того была возбуждена, что почти ничего не смогла съесть.
Вместо Фицроджера еще до заката солнца появился тощий отец Фульфган.
— Дочь моя! — провозгласил он. — Ты в пасти дьявола!
— Я спаслась от Ворбрика! — возразила ему Имоджин. В присутствии этого человека она снова почувствовала себя ребенком.
— Ты вырвалась от одного дьявола, а теперь здесь другой! Дитя мое, вышвырни отсюда зло!
— Лорда Фицроджера?
— Он рука дьявола на Земле, — продолжал бушевать священник. — Он не желает каяться, хотя и пролил целые реки крови. Он отродье дьявола, и его семя отравит то место, на которое падет.
Имоджин подумала, стоило ли ей настаивать, чтобы вернулся преподобный Фульфган? Он еще не очень старый человек, но присутствовал в Каррисфорде всегда, сколько себя помнила Имоджин. Он был небольшого роста и щуплого телосложения — сплошные кожа да кости. На его костлявом, желтоватого цвета лице, как пламя, полыхали ярко-голубые глаза.
Имоджин проглотила слюну и спросила:
— Святой отец, вы считаете, что мне не следует выходить замуж за Фицроджера?
— Тебе было бы лучше присоединиться к сестрам в Хилсборо.
— Отец хотел, чтобы я вышла замуж.
— Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж за лорда Джералда или другого нормального мужчину, дочь моя, а не за этого воинствующего нечестивца!
— Фицроджер не развязывал эту войну, — запротестовала Имоджин. — Я сама обратилась к нему за помощью.
— Ему нравится проливать кровь, — зло возражал отец Фульфган. — Он и Ворбрик друг друга стоят!
— Ворбрик мразь! — возразила Имоджин.
— Они все любят воевать и зарабатывают на жизнь с помощью оружия, и король-братоубийца из той же компании!
— Но, отец мой, я должна выйти замуж за сильного человека. Вы же не хотите, чтобы я оказалась во власти Ворбрика или Беллема!
Фульфган сжал распятье, висевшее у него на шее.
— Дитя мое, Бог защитит тебя!
— Он меня не защитил несколько дней назад! — резко возразила она ему.
Фульфган сверкнул на нее глазами.
— Непочтительная девчонка! Ты сейчас в безопасности, не так ли? Не сомневайся в намерениях Господа!
Имоджин не сдержалась и сказала:
— В таком случае Фицроджер был правой рукой Господа Бога!
Фульфган в ужасе попятился.
— Почему ты так произносишь его имя? прошипел он. — Кто тебе этот мужчина?
— Он… Он мой спаситель, отец мой. Он доблестный витязь.
Священник наклонился к ее лицу.
— Витязи, рыцари служат, чтобы спасти свою душу, а не получить что-то за заслуги, дочь моя во Христе. Разве этот человек похож на таких?
Имоджин вначале не хотела ему отвечать, но потом все же добавила:
— Он не стал требовать платы, отец, Преподобный скривил брызжущий слюной рот и завизжал:
— Он потребовал тебя!
— Нет, это была моя идея.
— Что? — изумился священник.
— Он сильный, — начала быстро объяснять ему Имоджин, — и его земли граничат с моими, и я смогу следить, как в моем замке идут дела.
Фульфган подозрительно посмотрел на нее.
— В твоем сердце есть вожделение к нему?
— Я не знаю, — прошептала Имоджин.
Внизу в зале Ренальд и Фицроджер играли в шахматы. До них время от времени доносились громкие возгласы священника.
— Что, ты позволяешь ему разглагольствовать перед ней всю ночь? — спросил Ренальд.
— Она потребовала, чтобы его вернули назад, — сказал Фицроджер, делая ход слоном. — Может, в следующий раз она не будет такой настырной!
— Весьма разумно. Но он, наверно, сейчас принуждает ее отказаться от брака, а вы еще пока не подписали и не скрепили печатью контракт. Я бы не стал оставлять ее наедине с этим фанатиком, — продолжал настаивать Ренальд.
— Священник не отговорит ее от замужества, — сказал Фицроджер, вращая двумя пальцами серебряную пешку. — Цветок Запада получит все, что только пожелает. Включая и меня. Если я ее правильно понимаю, она станет соблюдать все пункты контракта до последней точки. Тебе неинтересно играть со мной?
Ренальд все понял и переменил тему разговора.
В комнате Имоджин отец Фульфган уселся на ее постели таким образом, что, хотя она и сильно прижалась спиной к стене, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от его пронзительных глаз. От него сильно воняло, но ей приходилось мириться с этим — отец Фульфган умерщвлял плоть не только голодом и истязаниями, но и грязью!
— Дитя мое, хорошо, что ты не знаешь, что такое вожделение!
Проблема была не в этом. Имоджин хотела бы рассказать отцу Фульфгану, что она видела похоть в самом гнусном ее проявлении…
— Но.., но как я могу избежать этого, святой отец, если мне неизвестно, что это такое? — прошептала она.
Преподобный положил свою изуродованную ладонь на ее небольшую ручку.
— Дочь моя во Христе, самый лучший путь — это безбрачие.
— Но я ведь выхожу замуж.
— Были супружеские пары, которые жили чистой жизнью. Святой Эдуард, король Англии, тому было лет пятьдесят, взял себе жену, но держался подальше от всяческой грязи.
