Он выпил за ее здоровье, и Имоджин пришлось ему улыбнуться в ответ. Имоджин хотелось побольше разузнать о Фицроджере, поэтому она тихо сказала королю:
— Для человека безземельного у него слишком хорошо идут дела.
— Да, будучи к тому же еще и незаконнорожденным, он добился удивительных успехов, и все с помощью меча, леди. Фицроджер был посвящен в рыцари из-за своей доблести. Он многие годы существовал благодаря победам на турнирах и принимая участие в битвах в качестве наемника. Вам достался самый лучший боец Англии, леди Имоджин.
Новобрачная еще раз кинула взгляд на мужа. Ее не удивляли слова короля, потому что она понимала — все, за что бы ни принимался Тайрон Фицроджер, он делал хорошо.
— Поэтому мне хочется, чтобы он закрепился в этих краях, — продолжал Генрих. — Ему было приказано укрепить Клив и заключить союз с вашим отцом, но все получилось гораздо лучше, чем я предполагал.
— Если моему мужу придется сражаться с Ворбриком, он сможет победить его? — спросила короля Имоджин.
— Если они будут сражаться один на один? Леди Имоджин, все в руках Божьих, но Тая, с тех пор как он стал мужчиной, никто не побеждал.
— Сколько же ему лет?
Казалось, что короля удивляли ее вопросы, но он с удовольствием отвечал на них.
— Двадцать шесть. Я должен уточнить, он стал первым рыцарем Англии в восемнадцать лет.
— Ваше величество, кто же его тогда победил?
— Я, — ответил король. — Так мы и познакомились.
Имоджин пыталась что-то проглотить и как-то определить свое отношение к мужу.
Двадцать шесть лет — и уже один из самых выдающихся воинов. Непобедимый рыцарь, прекрасно разбирающийся в военном деле.
Она назвала его ничтожеством и тем смертельно оскорбила. Но ей придется поступить именно так, если он попытается нарушить их соглашение. Девушка опять задрожала, и Фицроджер обратился к ней:
— Имоджин, ты ничего не ешь, тебе нужно непременно хотя бы немного перекусить.
Имоджин положила в рот кусочек цыпленка в шафрановом соусе, заставила себя прожевать его и проглотить, хотя ее желудок всячески протестовал.
Фицроджер нахмурился и положил свою теплую руку на ее холодную миниатюрную ручку. Ей было приятно его прикосновение, но Имоджин все равно расценила этот жест как покушение на ее свободу и вырвала у него руку. Он снова наполнил рубиновый сосуд и протянул его ей.
— Тогда выпей, — предложил Фицроджер.
Имоджин повиновалась. Ее волнение привлекало внимание мужа, а ей не хотелось этого, поэтому она, слушая музыкантов и любуясь акробатами, попыталась выглядеть спокойной и счастливой.
Девушка попыталась улыбнуться, и от этих попыток у нее заныли мышцы лица. Ей уже хотелось, чтобы все поскорее закончилось, но ее беспокоило, что же будет дальше…
Имоджин казалось, что на этом пиру только у нее одной было плохое настроение.
На столе было хорошее вино и прекрасные закуски, и все мужчины много ели и еще больше пили. Может. Фицроджер напьется, подумала она. Имоджин следила за кубком, который они делили друг с другом, но он пил весьма умеренно.
Наконец все кончили закусывать, и на столе появилось множество отличных вин. Все это было из Клива.
От жуткого стука барабанов, звучания флейт, хохота и выкриков у Имоджин просто раскалывалась голова.
Фицроджер обратился к ней.
— Нам пора все заканчивать, — сказал он так, будто у него был иной выбор и он мог заняться массой более интересных для него дел. — Король любезно предложил нам занять главную комнату. Ту самую, которая принадлежала твоему отцу. Прислуга ждет тебя наверху. И ничего не бойся. Только король и еще несколько его приближенных увидят наше брачное ложе. Мне кажется, не имеет смысла просить отца Фульфгана, чтобы он благословил его.
— Тебе не следует смеяться над священником, — сердито заметила Имоджин, пытаясь скрыть под злостью свое паническое настроение, сжимавшее словно железной рукой ее сердце. — Он прав. Похоть — это происки дьявола. Преподобный сказал мне, что новобрачные должны не касаться друг друга в течение трех дней, чтобы доказать, что могут победить свою похоть.
К удивлению девушки, Фицроджер поцеловал ее руку и сказал:
— Все будет не так уж и плохо, Имоджин. Я тебе это обещаю.
— Ты не причинишь мне боль? — прошептала она с надеждой, что он как-то успокоит ее.
Фицроджер осторожно приложил к губам палец.
— Тихо. Мы поговорим об этом попозже. Поднимайся.
Имоджин встала. Ноги почти не болели. Наверно, потому что ее сейчас мучили совершенно иные проблемы. Когда она шла к лестнице, раздался свист и какие-то скабрезные замечания. Но все внезапно замолкли. Имоджин посмотрела на мужчин. Тайрон Фицроджер сидел с абсолютно спокойным лицом, но девушка поняла, что он только одним-единственным взглядом приказал замолчать всем своим людям и рыцарям короля.
Имоджин обнаружила, что комната отца сильно изменилась. Фицроджер сделал ее своей. На стенах висели незнакомые гобелены и стояли новые резные сундуки. Хотя Имоджин понимала, что вещи отца были похищены или испорчены Ворбриком, ей все это было крайне неприятно.
