— Наверно, по той же самой причине. Награда. Это слово прозвучало для Имоджин как сигнал тревоги.
— Я понимаю, что помогла тебе подняться на следующую ступеньку, но чего ты хочешь в награду, Фицроджер?
Он отвернулся, чтобы достать позолоченный пояс из сундука, потом сухо ответил:
— Я уверен, что Сокровище Каррисфорда может кое-что предложить ублюдку, рожденному в навозной куче.
Фицроджер повернулся, и у нее перехватило дыхание. Он выглядел великолепно и устрашающе в черном с золотым, хотя его слова прозвучали комично.
— Как бы вы когда-то ни начинали, лорд Фицроджер, теперь вас не следует жалеть, — сказала Имоджин.
— Мне жалость никогда не была нужна, Рыжик. — Он насмешливо показал на ее наряд. — Разве ты не хочешь выглядеть так же шикарно?
— У меня мало что сохранилось из гардероба.
Девушка пыталась угадать, что же на уме у Тайрона, но он снова нацепил традиционную маску отчуждения. Она так и не поняла, что же скрывалось под ней — глупые иллюзии или тщательно охраняемое собственное достоинство.
Тайрон стал разбирать кучу тряпок, принесенных сюда Имоджин. Он все переворошил, как сделал бы на его месте любой мужчина, и выбрал лиловато-розовое платье и золотистую шелковую тунику. Имоджин прихватила ее с собой только из-за того, что материал был просто великолепен.
— Надень ее, — приказал Тайрон.
— Туника разорвана на боку, и боюсь, что ее будет невозможно починить. Ткань очень тонкая, — посетовала Имоджин.
Он перебросил одежду жене.
— Все равно надень. Если сверху будет пояс, никто не заметит, что она порвана. Я хочу, чтобы люди увидели Сокровище Каррисфорда во всем великолепии.
Имоджин встала.
— И видели, что оно принадлежит только тебе.
— Точно.
Фицроджер надел два золотых браслета, потом достал из сундука мешочек и протянул ей.
— Твой утренний подарок. Имоджин сильно покраснела.
— Но…
— Имоджин, я совсем не разочарован. Она Посмотрела прямо в глаза Тайрона и увидела, что он говорит правду. Затем Имоджин развязала мешочек, и оттуда выскользнул пояс, украшенный аметистами и резной слоновой костью. Он был просто великолепен.
Имоджин понимала, что это был всего лишь хитрый маневр мужа, — он был обязан сделать ей подарок или объяснить, почему отказал в нем, но все равно у нее на глаза навернулись слезы.
— Благодарю тебя, — сказала Имоджин.
— Одевайся скорее, — поторопил Тайрон, — король вскоре появится в зале.
Фицроджер уселся на скамью и вытянул ноги. Видно было, что он собирается наблюдать за ее одеванием. Имоджин замерла.
— Не бойся, Имоджин, твое обнаженное тело не разожжет во мне похоть. Быстрее одевайся.
Девушка стала было снимать тунику, но потом остановилась.
— Нет, — запротестовала она.
— Почему?
— Может, это не противоречит правилам морали, и даже перед Богом… Но мне это явно не по душе.
Тайрон встал и пошел к ней. Было видно, что он рассердился. От страха Имоджин всю передернуло. Она зашла слишком далеко. Потом она заметила, что муж успокоился и его взгляд потеплел.
— — Молодец, — сказал Тайрон и вышел из комнаты.
У девушки подкосились ноги, и она, вся дрожа, словно от приступа малярии, опустилась на колени.
Как она могла так поступить! Имоджин никогда не перечила отцу, и конечно, такое было просто непозволительно в отношениях с мужем.
Единственным человеком, который одобрял ее строптивое поведение, был отец Фульфган, остальные советовали ей быть с мужем попокладистей.., и в особенности в постели. Но ее супруг и повелитель, кажется, сам подталкивал ее к неповиновению.
Когда Имоджин спустилась в зал, на ней был наряд, выбранный Фицроджером, и его великолепный пояс. Она приказала Элсвит заплести роскошные волосы в косы, подчеркивая этим свое новое положение замужней женщины. Но она все еще не могла перейти на скромное покрывало без головного обруча.
Все мужчины в зале замерли, и она увидела в их глазах нескрываемое чувство зависти к ее мужу. Девушке это было весьма приятно. Тайрон пошел ей навстречу и усадил за стол на возвышение подле короля.
— Ты просто вся сияешь, — с усмешкой заявил Генрих. — Видимо, Тай хорошо знает свое дело.
Имоджин опустила голову, почувствовав, что покраснела.
— О, очарование невинности. Как жаль, что оно так недолговечно. Могу держать пари, что сегодня ты ждешь не дождешься вечера, когда можно будет снова забраться в постель вместе с ненаглядным супругом. Да? И теперь уже не нужно тебя тянуть туда на веревке, словно козочку.
От таких шуток Имоджин была готова свалиться под стол. Она осмотрелась и увидела, что шлюх больше не видно в зале. Она поняла, что король на время согласился сдать свои позиции. Было интересно наблюдать, как скрещивались и переплетались ветви власти. Монарх был господином, а Фицроджер — его вассалом, но в замке король был гостем и вынужден считаться с его хозяином.
Почему, думала Имоджин, значит, вопрос состоит только в том, кто в ком больше заинтересован и по каким причинам.
