И вот, с утра, как ни в чем не бывало, наша бесстыжая Мари заявилась в издательство. Хоть у нее и тряслись поджилки, но, нацепив приветливую гримасу, она отправилась доделывать макет. Возле нее бодрым козликом скакал автор книги и ему хотелось, чтоб все было «очень-очень, как ты умеешь», а Мари в свою очередь — огреть его пресс-папье. К счастью, автора со строгой миной позвал к себе художественный редактор, и тот, со словами «прости дорогая, но очень надо», скрылся за дверьми со скоростью звука. Мари осталась наедине с макетом, а макеты утешать, как известно, не умеют.
Побродив по офису, избегая шефского кабинета, Мари спустилась в холл и, встав рядом с пальмой, уставилась на улицу. Там ее и настигла расплата: она увидела, как Анри заходит в офис под ручку с хорошенькой девицей. Как ни странно, эта сценка ее позабавила:
«Клин клином! Что ж, посмотрим, как глубоко я в твоем сердце, негодник». Причина такого поведения, то есть моральное падение самой Мари выветрилась из ее головы в один момент.
Она приободрилась: раз пациент подает признаки какой-то деятельности, значит скорее жив, чем мертв. Бодрой походкой от бедра Мари вернулась на рабочее место. Там ее ждала мощная поддержка из сотрудников — они-то не были в курсе неприглядного проступка Мари, а вот Анри, пришедший вполуобнимку с незнакомой девицей, вызвал всеобщее осуждение. Девушке даже совестно стало, но ненадолго.
Тем временем события для ее соперницы развивались стремительно и не в лучшую сторону: на нее было вылито кофе (секретарша долго извинялась — раньше с ней такого не случалась), а уборщица, прибежавшая на вызов, попыталась грязной тряпкой, которой только что чистила ковер, оттереть от пятен белоснежный костюм гостьи. Та, расхохотавшись: «Анри, у тебя здесь весело», быстро исчезла в неизвестном направлении.
Мари в это время разворачивала свой план при поддержке отловленного в коридоре корректора. Тот мялся и стеснялся, но все же согласился приобнять девушку, когда Анри шел провожать свою измученную гостью, и, смущенный, умчался к себе — работы было невпроворот.
События, ускорившись, замерли, и Мари почувствовав ужасную усталость. Она приникла к своей верной подруге - пальме, и заняла наблюдательный пост. Анри любезно усадил даму в такси и прошел в здание, обратив на нее внимания не более, чем на пальму.
«Значит, война... — резюмировала Мари.
На следующий день она поражала издательство броским макияжем и ультракоротким платьем.
«Совсем отчаялась, бедняжка», — сочувствовали ей коллеги. Только дамочка из бухгалтерии подошла и сказала, что если та еще раз подойдет к корректору, она ей все волосы повыдирает. Мари заметила, что бухгалтерше необходимо срочно предпринять меры, если она хочет, чтобы ее Николя стал таки ее. Та вздохнула и сказала: годы окучивании не дают результатов — молодой человек слишком занят, чтобы заметить какую-то воздыхательницу. Мари, вспыхнув сочувствием, кинулась организовывать их первое свидание. Выманив корректора из кабинета, она вручила ему два билета. Ее друзья убедили ее, что эта выставка не оставит никого равнодушным — как раз то что нужно для влюбленных — разделить одну страсть на двоих. Для начала — неплохо, если хотя бы страсть к прекрасному.
За этими переговорами их и застал Анри. Мари к тому времени забыла, что выглядит более, чем вызывающе, и их поза может истолкована двусмысленно: так ее захватила игра в амура, соединяющего сердца. Тем более, корректор отнекивался и сопротивлялся изо всех сил, не желая приобщится к высокому искусству. У Мари где-то на задворках мелькнула мысль: Анабель, автор выставки имеет весьма своеобразное понимание прекрасного. «Ну, посмущаются немного, это же так мило». Поэтому она совершенно не заметила злобный взгляд Анри, который вновь увидел ее, прильнувшую к другому мужчине.
Мари прошла в уборную и там ее настигла кара. Кто-то резко прижал ее к туалетному столику, не оставляя возможностей к маневрам. Но для травмированных нерв Мари это оказалось чересчур: она и от прошлого нападения еще не отошла. Издав оглушающий вопль, девушка извернулась и ударила нападавшего флаконом с жидким мылом, попутно сметая все, что было на туалетном столике. Испустив душераздирающий вопль, она попыталась вырваться, но от ее телодвижений стол к отлетел к зеркалу и посыпались осколки, раня ее и нападающего. Тот изумленно замер. В двери начали ломиться испуганные коллеги. Охранник выбил шаткую преграду и всему издательству предстала ужасающая картина: окровавленный Анри сжимал в своих объятьях испуганную невесту. Раздались жидкие аплодисменты, перешедшие в оглушительные овации. Издательство приветствовало «помирившихся» жениха и невесту.
— Все свободны. Дальше мы сами как-то, — сдавленным голосом заявил Анри.
— Конечно-конечно… — девочки из бухгалтерии слиняли первыми, коллеги Мари немного позависали, отмечая страстность и живописность позы для будущих набросков. Когда еще увидишь столь влюбленную и страстную пару? Но, наконец, удалились и они.
— А Сержу ты не сопротивлялась! — заметил обиженно Анри.
