Нейл удивленно посмотрел на него. А вдруг и ему удалось? После одного-единственного раза?
– А может, Макиннес тоже…
– Нет. – Олд Тэм как будто прочитал его мысли. – Пока нет.
Он дважды обманул ее ожидания, но не собирался признаваться в этом Тэму.
– Почему вы так уверены?
– Давина, – объяснил Тэм. – Джесси не встречала тебя первые три утра этой недели у двери комнаты вождя потому, что пришли ее месячные.
Нейл нахмурился:
– Она не встречала меня и ни в какое другое утро.
– Она пыталась. Все три последних утра. Но она не могла ждать тебя весь день. Я старался дать ей как можно больше времени, но всегда что-то требует внимания вождя, и она уходила заниматься своими обязанностями к тому времени, когда ты приходил. Я пришел сюда сегодня, потому что подумал, что тебе пора это знать.
Нейл зацепил ногой скамейку около очага, подтащил к себе и рухнул на нее. Ему показалось, что из легких вдруг улетучился воздух, а сердце начало бешено колотиться.
– Я ждал каждое утро, думая, что Макиннес… – Он зарылся лицом в ладони и покачал головой. – Я понятия не имел…
Олд Тэм толкнул Нейла в и лечо ребром фляжки.
– Ну, теперь-то ты знаешь, И теперь есть кое-что более важное для тебя, чем ремонт замка. Ты можешь начать прямо сейчас, произнеся тост за будущее клана.
Нейл взял чашку и позволил Тэму снова наполнить ее.
– За клан!
– За клан!
Олд Тэм осушил свою чашку и улыбнулся, когда Нейл сделал то же самое. Он посмотрел на молодого графа, а потом дружески толкнул его в бок.
– Когда мои девочки поженились, я дал им время побыть наедине с их мужьями, и они отблагодарили меня хорошими новостями. Теперь я делаю то же самое для тебя и Джесси. – Он встал со стула, слегка покачиваясь от выпитого виски. – Не беспокойся о замке, каменщиках и виски. Думай только о своей жене и о себе. Я позабочусь обо всем остальном и не позволю нарушить ваше уединение, которое тебе нужно, чтобы подарить Джесси малыша.
Она хотела радоваться за них. Она и была рада за них. Магда и Флора были ее самыми близкими подругами. Конечно, она была счастлива за них. Так почему же она не могла перестать плакать? Потому, подумала она, сердито вытирая слезы кулачками, что боялась. Боялась показать свою зависть. Боялась, что не сможет разделить радость своих подруг, не отравив ее горьким привкусом ревности. Потому что в первый раз в своей жизни Джессалин хотела иметь то, что было у Магды и Флоры.
Ее ежедневно донимал образ мужа – образ, который ее своенравное воображение воспроизводило в мельчайших деталях день за днем, ночь за ночью и не давал ей покоя. Она рисовала его себе таскающим камни и бревна с Олдом Тэмом, ловящим рыбу в озере с Йеиом, терпеливо держащим корзину, пока Ханна собирала яйца из-под кур, которых он помог украсть у Мунро, и стоящим на крыше коттеджа Магды в развевающемся на ветру тартане Макиннесов, когда он чинил ее вместе с Арти, мужем Магды. Но чаще всего она вспоминала его, прислонившимся к двери комнаты тайных свиданий вождя. Она вспоминала его поцелуй и его искусные пальцы на своей коже, и то, как килт упал к его ногам, и его зеленые глаза, и как на щеке его играла ямочка, когда он саркастически улыбнулся и сказал, что по утрам свободен.
Джессалин сползла по стене. Она сидела на холодном каменном полу, поджав колени к груди и опираясь спиной о толстую железную решетку двери. Она натянула юбку на ноги в тщетной попытке защититься от сырости и холода, исходящих от камня. Она крепко зажмурилась, пытаясь отогнать стоящий перед глазами образ мужа – опьяняющее ощущение его губ на своих губах, сплетение языков и предчувствие чего-то еще более захватывающего, более опьяняющего, чего-то, что она еще не испытывала.
Утренний воздух в тоннеле был ледяным, но ей было очень жарко. Джессалин вздохнула. Она спускалась сюда четыре утра кряду, сидела на холодном полу и ждала его появления и была горько разочарована, почти так же сильно, как восемь дней назад, когда, проснувшись утром, обнаружила, что у нее начались месячные. Она знала, что это означает, и поняла, что перенесла боль и разочарование брачной ночи зря. Ей не повезло так, как Магде и Флоре. Два дня назад Флора шепотом поведала ей потрясающую новость, а сегодня утром и Магда сказала ей о том же. Каждая из них ждала ребенка. А Джессалин – нет. И она не могла перестать плакать об этом. Она страдала от чувства вины, что не может радоваться счастью своих лучших подруг. Ей было стыдно из-за того, что она хочет иметь ребенка, как и они, и ужасно, эгоистично боялась, что их жизни и их дружба теперь изменятся до неузнаваемости. Пропасть, появившаяся между ними, когда она оказалась во главе клана, и увеличившаяся, когда они все трое вышли замуж, наверняка станет непреодолимой.
