Анька вернулась домой в одиннадцатом часу вечера. Я сделал вид, что не заметил ее приподнятого настроения. Не шатается, и ладно. Видимо, она все же опасалась взбучки, и поэтому вела себя неестественно тихо. Она неслышно прошла в ванную, а затем шмыгнула в свою комнату, и до утра я ее больше не видел.
Проснулась Анька только в полдень, а уже вечером снова куда-то намылилась.
— Далеко засобиралась? — поинтересовался я, глядя, как она крутится у зеркала, сладко напевая что-то себе под нос.
— Гулять, — скупо и немногословно ответила Анька. — Теперь я человек свободный! На целых два месяца! — засмеялась она.
— Одежки можно было надеть и больше, — пробурчал я, оглядывая Аньку, одетую в розовый топ, и неприлично короткие белые шорты, которые шли ей безумно, но уж слишком открывали ее тоненькие, кукольные ножки. Может, сказать, что короткое ей не идет? Не послушает. Да и не поверит — вон как вертится у зеркала, будто обезьяна цирковая. Любуется собой, наверное.
— Ой, не будь занудой! — пропищала Анька, и, напоследок послав своему отражению воздушный поцелуй, упархнула из квартиры.
Я вздохнул, когда дверь за ней захлопнулась, оставив меня в пронзительной, ставшей для меня уже непривычной, тишине.
Я взял свой телефон, чтобы позвонить Илоне, и, ожидая, когда она ответит, машинально подошел к окну.
Черный Лексус уже стоял у подъезда.
Я замер, наблюдая как Анька — стрекоза выбежала из подъезда и юркнула в машину. Я не сводил с нее взгляда до тех пор, пока она не скрылась из вида.
— Алло, Сергей. Ты в порядке? — тревожный голос Илоны вывел меня из мрачного оцепенения.
— Да, — ответил я хриплым, словно не своим голосом. — Да, да. Извини, пожалуйста.
— Все хорошо? Ты уверен? — недоверчиво спросила девушка.
— Да. Поверь мне, — заверил я ее.
— Ну, хорошо! Как ты смотришь на то, чтобы просто погулять, подышать воздухом?
— Э-э-э… — почему бы и нет? Я не против, — охотно согласился я. Свежий воздух мне бы не помешал, да и общение с Илоной всегда позитивно влияло на меня.
Я нетерпеливо поглядывал на часы, поджидая Илону. Бабульки, прогуливающиеся мимо, с любопытством посматривали на меня. Они расхаживали мимо меня туда-сюда, а затем, видимо утомившись, направились ко мне. Я незамедлительно поднялся со скамейки, уступив им место.
— Сынок, ждешь кого? — обратилась ко мне одна из бабулек. Я загрустил. Понятно теперь, чего им присесть приспичило — любопытство распирало. Как же не расспросить?
Я кивнул головой, и отвернулся, в надежде избежать дальнейших расспросов. Может, я бы и не отвертелся, если бы из подъезда не выпархнула Илона. Девушка направлялась ко мне изящной, воистину королевской походкой. Когда мы приблизились друг к другу, она обняла меня за шею, и наши губы слились в поцелуе.
— Привет! — нежно прошептала Илона, когда мы оторвались друг от друга.
— Привет, — улыбнулся я в ответ, затем протянул ей букет красных роз. — Это тебе.
— Ай, Сергей! — капризно воскликнула девушка. — Ну, куда я их дену? Представляешь, как нелепо я буду выглядеть? — Илона покачала головой, словно удивляясь моей глупости.
— Ничего, — возразил я. — Как говорит один известный телеведущий — никто не должен видеть женщину без цветов!
Илона продолжала морщить нос.
— Ну, что ж, хорошо, — вздохнул я, и, не придумав ничего лучше, подошел к сидящим на скамейке бабушкам, и протянул им цветы — каждой по одному цветку. Женщин было трое, а цветов пять, и поэтому два оставшихся я просто выбросил в урну.
— Всего доброго, — вежливо улыбнулся я соседкам, и с той же улыбкой на лице вернулся к Илоне. — Ну, теперь можем идти! — сообщил я ей.
— Ох, не стоило так, — пролепетала она. Первый раз вижу ее такой растерянной.
— Ничего. Я сам виноват — забыл, что ты не любишь цветы. Кстати, тебе ведь нет никакого дела до пересудов соседей за твоей спиной, верно?
Мы весело рассмеялись, и, обнявшись, зашагали по тропинке.
Ну, Пашка! Ну, гад!
