Норма красивая девочка. Светло-каштановые волосы аккуратно заплетены в косички и завернуты на голове в виде короны. Увидев старшего брата, она насупливается и, взбежав по ступенькам, проскальзывает мимо него в дом.
Улыбаясь, он идет следом.
Родители на кухне. Чарли распирает гордость за сестренку, и он выпаливает, опережая ее:
– Она получила пятерку! Она получила пятерку!
– Нет! – кричит Норма. – Молчи! Это моя оценка, и я сама им все расскажу!
– Постой, миледи. – Матт кладет газету и обращается к ней строго: – Ты не должна так разговаривать с братом.
– Он не должен был это говорить!
– Неважно. – Отец направляет на нее указующий перст. – Он не имел в виду ничего против тебя, а ты на него накричала.
Норма обращается к матери за поддержкой:
– Я получила пятерку, лучшую отметку в классе. Теперь ты мне купишь собаку? Ты обещала. Если я получу высокую отметку за тест. Я хочу коричневого песика с белыми пятнышками. Я назову его Наполеон. В тесте был вопрос о нем, и я дала лучший ответ. Наполеон проиграл битву при Ватерлоо.
Роза кивает:
– А сейчас иди поиграй на крыльце с Чарли. Он больше часа ждал там твоего возвращения из школы.
– Я не хочу с ним играть.
– Иди на крыльцо, – вступил Матт.
Норма переводит взгляд с отца на Чарли.
– Мама сказала, что если я не хочу с ним играть, то и не надо.
– Вот что, миледи. – Матт встал со стула и подошел к дочке. – Ну-ка извинись перед старшим братом.
– Я не обязана извиняться, – выкрикнула она и спряталась за мамин стул. – Он еще младенец. Он не умеет играть в «Монополию» и в шашки и вообще… Он все путает. Не буду я больше с ним играть.
– Тогда иди в свою комнату!
– Мама, так ты купишь мне собаку?
Матт ударяет кулаком по столу:
– В этом доме не будет никакой собаки, пока ты так себя ведешь, миледи.
– Я обещала ей собаку, если она принесет из школы хорошие отметки…
– Коричневый песик с белыми пятнышками, – еще раз уточнила Норма.
Матт обращается к жене, показывая пальцем на стоящего у стены Чарли:
– Ты говорила ему: никакой собаки, у нас в доме мало места и о ней некому заботиться, забыла? Ты отказываешься от своих слов?
– Я буду заботиться о собаке, – встряла Норма. – Я буду ее кормить, и купать, и гулять с ней…
Вдруг заговорил Чарли, игравший с большой красной пуговицей на нитке:
– Я буду ей помогать с собакой. Кормить, и расчесывать, и отгонять от нее других собак, чтобы они ее не покусали.
Но, опережая реакцию родителей, Норма выкрикнула:
– Нет! Это будет только моя собака!
Матт покивал:
– Теперь ты видишь?
Роза садится рядом с дочкой и гладит ее по косичкам.
– Но мы должны делиться всем, дорогая. Чарли будет тебе помогать.
– Нет! Только моя! Это я, а не он получил лучшую отметку по истории! Он получает только плохие отметки. С какой стати он будет мне помогать? Чтобы собака полюбила его больше, чем меня? Нет! Тогда я не хочу никакой собаки.
– Решено. – Матт снова берет газету и усаживается на стул. – Никакой собаки.
Вдруг Норма вскакивает с кушетки, хватает листок с тестом, которым еще несколько минут назад так гордилась, и, порвав его на мелкие клочки, швыряет их в лицо ошарашенному брату:
– Ненавижу тебя! Ненавижу!
– Норма, прекрати сейчас же! – Роза хватает ее, но дочь вырывается.
– И школу я ненавижу! Я не буду учиться и стану такой же дурочкой, как он. Все забуду! – Она выбегает из кухни с криками: – Уже забываю… забываю… забываю… Ничего не помню!
Не на шутку перепугавшись, мать бежит за ней. Отец уставился в газету, лежащую на коленях. Чарли весь съежился на стуле и тихо всхлипывает. Что плохого он сделал? Брюки намокли, по ноге течет струйка. Его ждет пощечина, когда мама вернется.
Картинка растаяла. После того дня Норма играла исключительно с подругами или одна у себя в комнате. Дверь она всегда запирала, и без ее разрешения я не мог туда войти.
Помнится, однажды я услышал, как она говорит своим подружкам: «Он не мой брат! Мы взяли его с улицы, потому что пожалели. Мне это мама сказала, и теперь я могу говорить это всем».
Жаль, что это воспоминание не фотография, которую я мог бы порвать и швырнуть клочки ей в лицо. И жаль, нет возможности сказать ей, что я вовсе не хотел лишить ее собаки. Если бы она ее получила, я бы никогда не стал ее кормить, и расчесывать, и играть с ней. Я бы не делал ничего такого, чтобы она меня полюбила больше, чем Норму. Я просто хотел, чтобы сестренка со мной играла как раньше. Я никогда не хотел причинить ей боль.
Сегодня мы с Алисой впервые по-настоящему поссорились. Моя вина. Я захотел ее увидеть. Часто после тревожного воспоминания или ночного кошмара мне надо просто побыть рядом с ней, чтобы восстановиться. Но пойти к ней в приют для умственно отсталых было ошибкой.
