В половине третьего я услышал на лестнице ее шаги. Я взял недопитую бутылку и по пожарной лестнице добрался до ее окна в тот момент, когда она открыла входную дверь. Я не собирался сидеть на корточках и подсматривать, но прежде чем я успел постучать в окно, она скинула туфельки и радостно закружила. Потом подошла к зеркалу и медленно, одну за другой, начала стягивать с себя шмотки – такой приватный стриптиз. Я принял еще на грудь. Теперь я уже не мог обнаружить свое присутствие.
Я вернулся к себе и не стал включать свет. Я подумал было позвать ее, но у меня идеальная чистота и порядок, сплошные прямые линии – нет, здесь это не сработает. Тогда я вышел на лестничную клетку и постучал в ее дверь, сначала тихо, потом сильнее.
– Открыто! – крикнула она.
Она лежала на полу, раскинув руки и положив ноги на диван. Откинув голову назад, она спросила:
– Чарли, дорогой, почему ты стоишь вверх ногами?
– Неважно, – сказал я и достал бутылку из бумажного пакета. – У меня слишком прямые линии и углы, и я подумал, не поможешь ли ты мне стереть хотя бы часть из них.
– Ты принес лучшее для этого средство, – сказала она. – Сосредоточься на теплом местечке в желудке, и все линии растают сами собой.
– Со мной это уже происходит.
– Прекрасно! – Она вскочила. – Значит, и со мной произойдет. Я нынче перетанцевала со многими квадратными мужчинами. Надо их растворить.
Она взяла стакан, и я его наполнил. Пока она пила, я начал рисовать фигурки на ее голой спине.
– Эй, парень! Ты чего?
– Я ждал, когда ты придешь домой.
Она отступила.
– Секундочку, Чарли. Мы через это уже проходили. Ты же знаешь, толку никакого. То есть сам знаешь, я о тебе часто думаю и затащила бы тебя в постель не задумываясь, если бы могла на что-то рассчитывать. Но я не хочу завестись на пустом месте. Так нечестно, Чарли.
– Сегодня все будет иначе, вот увидишь.
Не дожидаясь ее протестов, я ее обнял и принялся целовать и поглаживать, передавая ей распиравшее меня возбуждение – вот-вот лопну. Я попытался расстегнуть бюстгальтер, но так рванул, что вырвал крючок.
– Господи, Чарли, мой лифчик…
– Забудь. – Я помог ей его снять. – Куплю тебе новый. Сегодня я наверстаю упущенное. Я буду заниматься с тобой любовью до утра.
Она отстранилась:
– Чарли, такого я от тебя еще не слышала. И не смотри так, словно ты меня сейчас целиком проглотишь. – Она схватила блузку с соседнего стула и ею прикрылась. – Я ощущаю себя голой.
– Давай же. У меня получится, я знаю… я чувствую. Не отказывай мне, Фэй.
– На, – прошептала она, – выпей еще.
Я отпил и долил ей, а пока она пила, покрывал ее плечи и шею поцелуями. Она уже тяжело дышала, отзываясь на мое возбуждение.
– О боже, Чарли, если ты меня заведешь и опять обманешь, я не знаю, что я с тобой сделаю. Я тоже человек.
Я уложил ее на диван рядом с собой, прямо на груду тряпок и нижнего белья.
– Не здесь, Чарли, – сказала она, кое-как вставая. – Давай на кровати…
– Здесь, – настоял я, отбирая у нее блузку.
Она поглядела на меня сверху, поставила стакан на пол и сняла трусики. Она стояла передо мной голая.
– Я погашу свет, – прошептала она.
– Нет, – сказал я и снова притянул ее на диван. – Я хочу на тебя смотреть.
Она поцеловала меня взасос и крепко прижалась.
– Не разочаруй меня, Чарли. Ты уж постарайся.
Она совершала неспешные телодвижения, тянулась ко мне, и я знал, что в этот раз нам ничего не помешает. Я знал, что и как делать. Она судорожно дышала, вздыхала, повторяла мое имя.
В какой-то момент меня обдало холодком – он наблюдает. Я перехватил его взгляд из темноты за окном, где еще недавно я сидел на корточках. Переключился тумблер, и вот уже я сам оказался на пожарной лестнице, откуда наблюдал за тем, как мужчина и женщина занимаются любовью на диване.
Огромным усилием воли я вернулся к Фэй и вновь ощутил ее горячее тело и собственную потенцию. А глаза за окном продолжали жадно за нами следить. И я подумал: «Смотри, сучонок. Мне на тебя плевать».
И он смотрел округлившимися глазами.
До возвращения в лабораторию я должен закончить проекты, начатые мной после злополучной конференции. Я позвонил Ландсдоффу в Новый институт передовых исследований по поводу вероятности использования парного производства ядерного фотоэффекта в биофизике. Сначала он принял меня за психа, но после того, как я указал на его ошибки в статье, опубликованной в их журнале, он почти час продержал меня на телефоне. Он хочет, чтобы я приехал в институт и обсудил свои идеи с его профессиональной группой. Возможно, такая встреча и состоится, но не раньше, чем я закончу свою работу в лаборатории – если останется время. В этом вся проблема. Я не знаю, сколько у меня осталось времени. Месяц? Год? Это зависит от того, что мне удастся выяснить о побочных психофизических эффектах произведенного со мной эксперимента.
