—
Миссис Харрис, потрясенная, уставилась на него — и постарела на глазах на двадцать лет.
— Госпо-ди… — простонала она, — сто пятьдесят! Но где мне их взять?! Почему никто меня не предупредил?! Откуда мне было знать?..
Мадам Кольбер взъярилась.
—
Голубые глазки миссис Харрис наполнились ужасом.
— Но ведь это была бы ложь, разве не так? — спросила она, беспомощно переводя взгляд с одного лица на другое. — Я могу иногда присочинить, конечно, но я никогда не лгу! Это нарушение закона — меня могут посадить в тюрьму!
И тут весь смысл сказанного мсье Фовелем дошел до нее, и она вдруг осела на серый ковер, закрыла лицо натруженными руками и испустила такой вопль отчаяния, что он дошел до ушей самого Патрона, и тот прибежал узнать, что случилось.
— Я не могу иметь его! Оно не для таких, как я! Я должна была знать свое место! Унесите его, уберите — делайте что хотите, я поеду домой и постараюсь забыть о нем!
Известие о возникшей проблеме быстро распространилось по Дому Диор, как лесной пожар. Со всех сторон сыпались советы — в том числе даже и составить петицию послу Великобритании. Но тут кто-то напомнил, что почтение британцев к закону велико, что ни посол, ни даже сама королева не смогут содействовать его нарушению, даже и в таком особом случае…
Вопрос решил сам Патрон, который знал историю миссис Харрис, одним ударом он разрубил гордиев узел — то есть думал, что разрубил.
— Сделайте этой славной женщине скидку, — приказал он бухгалтеру Фовелю, — а разницу выдайте ей наличными для оплаты пошлины.
— Но мэтр… — возразил в совершенном ужасе мсье Фовель, который только теперь увидел, в какую ловушку попала его благодетельница, — это никак невозможно!
На него посмотрели так, словно бы он был не главой финансового отдела, а ядовитой змеей.
— Но разве вы не понимаете? Мадам, не зная того, уже нарушила британские законы — она вывезла из страны одну тысячу четыреста долларов США, которые были, в нарушение закона, проданы ей её американской знакомой на территории Соединенного Королевства. И если она, небогатая женщина, заявит на таможне в британском аэропорту платье стоимостью в пятьсот фунтов, да ещё выложит сто пятьдесят фунтов наличными для оплаты пошлины, — тут же возникнут вопросы, откуда она, британская подданная, получила такие деньги. Будет скандал…
Все по-прежнему смотрели на него, как на королевскую кобру, хотя и понимали, что он прав.
— Отпустите меня, я уеду домой и умру, — причитала миссис Харрис.
Наташа обняла ее; голоса присутствующих слились в сочувственный гул. Но тут мадам Кольбер осенило.
— Стойте! — крикнула она, — я нашла!
Она тоже опустилась на колени возле миссис Харрис.
— Дорогая, послушайте меня! Я могу вам помочь. Я принесу вам удачу, как вы принесли её мне…
Миссис Харрис убрала руки, открыв личико старой испуганной обезьянки-капуцина.
— Но я не сделаю ничего непорядочного, и не буду лгать…
— Нет, нет. Доверьтесь мне. Вы не скажете ни слова, которое бы не было абсолютной правдой. Но вы должны сделать все в точности так, как я скажу, потому что, дорогая Ада, мы ВСЕ хотим, чтобы ваше прекрасное платье благополучно доехало бы с вами домой. Так вот, слушайте… — и мадам Кольбер, нагнувшись к самому уху миссис Харрис, зашептала, чтобы никто кроме нее, не услышал.
__________
(*)
