Часто жизнь меняется стремительно и необратимо по чистой случайности. Например, Ярослав Быстрицкий познакомился с Ритой благодаря случайности или даже двум. По крайней мере, сам он некоторое время так думал. Первая случайность: дождь. Вторая случайность: голод. Просто дождь пошел в тот момент, когда он проходил мимо торгового центра «Магия». Если бы не дождь, он бы туда не свернул. Он вообще это место не очень любил. Но в этот раз постоял под узким козырьком, нависающим над входом, понял, что дождь зарядил всерьез, зашел-таки внутрь. Долго, небось, лить не будет, успокоится до небольшого дождичка, тогда можно и домой.
Часто жизнь меняется стремительно и необратимо по чистой случайности. Например, Ярослав Быстрицкий познакомился с Ритой благодаря случайности или даже двум. По крайней мере, сам он некоторое время так думал. Первая случайность: дождь. Вторая случайность: голод. Просто дождь пошел в тот момент, когда он проходил мимо торгового центра «Магия». Если бы не дождь, он бы туда не свернул. Он вообще это место не очень любил. Но в этот раз постоял под узким козырьком, нависающим над входом, понял, что дождь зарядил всерьез, зашел-таки внутрь. Долго, небось, лить не будет, успокоится до небольшого дождичка, тогда можно и домой.
Зайдя внутрь, Ярослав задумался, как бы ему провести эти десять-пятнадцать (а то и двадцать) минут. В супермаркет — не нужно, да даже если бы и было нужно, не пошел бы: вечер, толпа, потом еще и тащиться домой с пакетом. Под дождичком. В магазины тоже, вроде бы, не нужно, разве что посмотреть, что там интересного в смартфонах, но обзоры он уже читал, да и вообще, его свой устраивает. В кино — неохота, ничего там сейчас интересного, да и не хотелось тратить столько времени… Он еще долго перебирал бы варианты, стоя у схемы торгового центра, но тут почувствовал запах еды и осознал, что голоден. А если бы не пропущенный за руганью с начальством обед (вторая случайность), он бы даже не обратил на него внимания и не зашел бы в пиццерию. А если бы он не зашел в пиццерию, он не встретился бы глазами с Ритой, и…
Ничего бы не было?
Неправильный ответ. На самом деле, все равно было бы, пусть даже позже и несколько иначе. Потому что случайности определяют в жизни далеко не все. Кое-какие события просто должны случиться. И они все равно случаются, как их ни избегай. Просто в тот момент Ярослав еще не знал, что пришел на ту самую развилку судьбы, которую вообще никак не мог обойти. Которая ему — как это говорится? — на роду написана, вот как. Он оставался в неведении еще почти неделю, а поверить в то, что потом узнал, не мог еще месяца три. Люди вообще с трудом верят в магию, даже когда по горло в ней увязли.
Внимательный читатель мог бы заметить, что случайностей на пути Ярослава было куда больше двух: он случайно не посмотрел прогноз погоды с утра, случайно не взял зонт, случайно выбрал именно пиццерию, а не грузинский ресторанчик, не кофейню и не ресторанный дворик с множеством ярких прилавков сетей быстрого питания.
А еще он случайно разминулся с коллегой по работе Ириной, которая хотела подвезти его до дома. Я хочу сказать: Ярослав очень старательно выстилал себе случайностями дорогу в это место. И тот факт, что он совершенно не понимал, что делает, не отменяет того, что он сделал это нарочно.
Итак, он зашел в пиццерию, которая называлась «Каприччо», с ходу, еще даже не усевшись, заказал капрезе, карпаччо, кальцоне и капучино, просто потому что они забавно звучали вместе, а в сумме с названием заведения выходило еще смешнее, нашел столик, повесил пальто, сел, повернулся, увидел Риту и пропал. Для Ярослава это было довольно необычно. Он считал себя не слишком влюбчивым, не эмоциональным человеком, он был слишком увлечен работой, чтобы увлекаться женщинами. Обычно это они им увлекались, и если женщина оказывалась достаточно милой, удобной и не скандальной, он им это позволял. Но почему-то любая женщина, с чьим присутствием в своей жизни он смирялся, довольно быстро переставала быть милой и удобной, начинала требовать, выяснять, объяснять и хотеть детей и замуж. На этом месте Ярослав обычно с ней расставался, чувствуя легкую печаль и серьезное недовольство собой, довольно скоро снова привыкал к одиночеству и жил себе спокойно до тех пор, пока какая-нибудь другая женщина не решала, что влюблена в него. И если она была достаточно мила, история заходила на новый круг.
Таких кругов у Ярослава случилось уже штук пять, каждый из них отъедал от полугода до двух лет его жизни и от килограмма до трех кило нервных клеток от него самого, и когда пару месяцев назад ему, опять свободному и печальному, снова недвусмысленно продемонстрировали заинтересованность, он старательно сделал вид, что ничего не понял. С него, пожалуй, хватит этого всего. В жизни много гораздо более осмысленных вещей, чем эта беготня по кругу, решил он тогда.
Так что посмотреть на девушку и сразу влюбиться — такого в его жизни не случалось не то чтобы никогда, но примерно с подросткового возраста, когда каждая вторая девушка казалась богиней просто потому что она девушка, живая и не страшная к тому же. Для взрослого Ярослава это было что-то из ряда вон выходящее.