— Да, я знаю,— сказала она.— Я читала в «Монд». Однако мне кажется, что у кого угодно — не только у работающих в этих стенах — мог оказаться наш нож для бумаг. Это вполне обычный подарок; любой был бы рад получить такой. Если ты считаешь это убийством на любовной почве, то я могу сказать, что убеждена, что любой женщине он вполне мог быть подарен при тех или иных обстоятельствах.— Она помолчала несколько секунд.— Кстати, подобный нож я сама видела не так давно у Виктора в бардачке. Не знаю, там ли он до сих пор.
— Это не мое дело — судить об орудии убийства,— заметил Тирен.— Думаю, что комиссар Бурье и начальник местной полиции справятся с этим куда лучше. Я передам им эту твою информацию. Как и все остальное, что ты, быть может, сумеешь мне сообщить,— быстро прибавил он.— Думаю, ты это понимаешь и не будешь иметь ничего против.
— Разумеется. Мне кажется, для этого ты меня и вызвал.
Тирен утвердительно кивнул.
— Теперь есть еще один вопрос, на который полиция хотела бы получить ответ. Насколько легкомысленно Вульф обращался со своими ключами?
— Выходя из кабинета, он никогда не запирал за собой дверь,— ответила она,— если, конечно, ты это имеешь в виду.
— И это тоже. Но сейчас речь идет о ключах от машины.— Он поборол возникшее было желание сказать ей о появившемся подозрении, что с них были сняты копии.— Помнится, во вторник я сам видел, как он перебросил тебе свою связку,— ты должна была купить вино.
— Он часто это делал,— задумчиво сказала она.— Да, он довольно часто просил о подобных одолжениях. У него это выходило так мило, чисто по-дружески. И он всегда пытался чем-то отблагодарить.— Она улыбнулась.— Как тогда, например, с розами. «Счета не надо, и кроме того, можешь уйти пораньше». Хотя последнее, конечно, довольно сомнительное разрешение.
— А кому-нибудь другому он их давал?
Некоторое время она размышляла, и когда заговорила наконец, голос ее звучал неуверенно:
— Да, вполне возможно. Он был очень доверчив и привык всегда всецело полагаться на людей. Я имею в виду, конечно, в личном плане,— во всем, что касалось работы, он был весьма и весьма сдержан. Но коль скоро речь шла о его собственной машине, он мог одолжить ее кому угодно. Другое дело — служебный автомобиль. Это даже и в голову бы ему не пришло. Да и кроме того,— она рассмеялась,— они ведь все с шоферами.
— А Стену Винге он давал ключи?
Она метнула на него подозрительный взгляд, закинула ногу на ногу и начала покачивать ступней в легкой белой туфельке с узким отверстием в передней части в виде рыбьего хвоста. Пятку охватывал тоненький ремешок. Ему всегда нравилось смотреть, как она раскачивает ножкой. Наконец она ответила:
— Стен Винге не ездит на машине — у него нет прав.
«Вот это действительно неожиданно,— подумал Тирен.— Как же Винге управляется в этой стране?» Он подошел к письменному столу, взял книгу с адресами и телефонами всех сотрудников посольства и поискал в ней Винге. Он никогда не задумывался над тем, где он живет; вот и тогда вечером, в день убийства, позвонив ему, он даже не взглянул на адрес. В конце концов он его нашел:
— Рю де Лоншан. Представляешь, я даже не знал, где он живет. Как же он туда добирается?
Она иронично рассмеялась.
— Адрес ты мог узнать и у меня — я живу в том же доме. Как добирается? Иногда просит меня, и я подвожу его на своей машине. Иногда он прилепляется к другим, тем, которым это более или менее по дороге. А если такой возможности не представляется — пользуется обычным городским транспортом. В общем, сочетает дружеские услуги с услугами коммунального хозяйства.— Она надула губки.— Дружеские услуги ему обходятся даром — в случае с Винге нечего рассчитывать даже на цветочек время от времени.— Лицо ее приняло вдруг сосредоточенное выражение; она поинтересовалась: — Однако, вероятно, суть твоего вопроса в другом? Наверное, права тут вовсе ни при чем? Это связано с самими ключами, да?
— Совершенно верно,— сказал Тирен. Ему нравилось, что она все так хорошо понимает, и ему даже не приходится ничего уточнять. Мадлен в свою очередь перестала раскачиваться, скрестила ноги и потянулась. Подперев голову рукой, она смотрела как бы сквозь него невидящим взглядом; она пыталась вспомнить. Тирен не мешал и не торопил ее. Наконец в глазах ее появилось осмысленное выражение и она задумчиво посмотрела на него.
