Тысячеликий не ответил, но его взгляд говорил за него: «да, разрушается, и мне это не остановить». Затем он вдруг невесело улыбнулся.
– По шелковой нити сквозь мрак и огонь, Майлин… Смотри.
Мое сердце сжалось, предчувствуя неладное. А затем раздался крик, потом еще, и вот испуганные крики, вопли и стоны заполнили окружающее пространство, и внезапный яркий свет озарил зал. Вспыхнуло яркое пламя, пожирая все на своем пути, разливаясь по мраморному полу, который проваливался куда-то вниз и шел трещинами. Люди визжали и пытались убежать, инквизиторы, напротив, схватились за оружие, служители испуганно озирались по сторонам, кто-то принялся молиться.
Я испуганно оглянулась на Тысячеликого, но его уже не было рядом. И хуже всего было то, что…
«…я ведь знала, что так будет.
Огонь плескался там, где еще недавно плясали тени в масках, но худшее было только впереди.
Я стояла, застыв на месте от страха и ужаса, когда чудовища с ревом ворвались в священное место и начали бежать к озеру, издавая жуткие звуки. Я не могла поверить, что все происходит наяву. Я хотела бежать, но казалось, что земля под ногами стала вязкой, и я не могла сдвинуться с места.
Отчаянный вой вдруг поднялся из ниоткуда, заглушая вопли людей, заставив их забыть обо всем на свете, когда огромное косматое чудовище, с золотыми рогами и сияющими золотом глазами, клацая когтями по полу, направилось прямиком к разлому. Следом за ним множество мелких черных тварей начали свой безумный хоровод вокруг озера, как мухи и бабочки порой вьются вокруг лампы.
Им было не до людей, и им было решительно все равно на сложившийся предрассудок о том, что в храм они не могут войти. Казалось, их манило пламя, которое было поистине необыкновенным. Я отметила про себя, что такого огня я еще никогда в своей жизни не видела. Это был не просто огонь, это было чудовище, ничуть не меньшее, а может и большее, чем окружившие его теперь нерли.
И какие-то там люди были такими ничтожными на фоне этой могущественной стихии.
Если бы кто-то посмотрел на происходящее беспристрастным взглядом, то увидел бы, что они ему поклоняются, его боятся и его обожают, что он манит их, и они не в силах этому сопротивляться. И так бы это и было, и никто бы, может, не пострадал, но люди были бы не люди, если не пролилась бы чья-то кровь.
Чей-то инквизиторский клинок вошел по самую рукоять в сердце одного из нерли, и хрупкое равновесие было нарушено.
Все происходило так быстро, и, как заметил вчера Ари, будто и не со мной. Сейчас мне тоже казалось, что я наблюдаю за всем этим со стороны, что это какой-то дикий спектакль, очередная часть мистерии… но это было не так. Придя наконец в себя, я пыталась дозваться до сестры, но ее нигде не было видно. И тогда огромная рогатая голова поднялась над суматохой, золотые глаза блеснули то ли гневом, то ли слезами, и огромное, каких раньше не видывали чудовище, двинулись вперед. В этот момент кто-то отчаянно закричал, в этом голосе я отчетливо узнала Криссу.
Теперь я не сомневалась в том, что его видят все. Чудовище неторопливо шло, немного прихрамывая, как если бы ему было очень больно. Вполне возможно, что так и было.
Я и сама не помнила как оказалась рядом, между ним и сестрой. Какой-то утробный звук не прекращался ни на секунду, доносившийся откуда-то изнутри существа. Встретив преграду в виде девушки, оно оскалилось, слюни нитками свисали с зубастой пасти. Оно было такое отвратительное… и все-таки оно остановилось. Я знала, что остановится. В этот миг мне уже не было страшно – я была готова бороться до конца. Страха, в обычном понимании, не было – лишь страх за сестру…
– Прочь! Я сказала прочь!
Существо осклабилось, из его чрева вырвался рык. Крисса завизжала.
Она была бледной, ее хрупкое тело прижималось к телу матери, тоже испуганной и будто впавшей в какой-то транс, ее губы неустанно шептали что-то.
Но все мое внимание сейчас занимал лишь монстр, как никогда представший передо мной во всей красе. Я чувствовала, что сейчас его воля столкнулась с моей, и сейчас что-нибудь непременно произойдет.
– Отойди от них, – крикнула я не своим голосом.
Существо встало на задние лапы и зарычало снова, обнажив ряд острых блестящих зубов, но больше, чтобы продемонстрировать их, нежели действительно применить.
– Оно слушается еe… – прошептала одними губами Крисса.
Это же поняли все вокруг. Это же поняла и я, почувствовав, будто невидимые поводья оказались в моих руках. Чудовище отступило, его горящие глаза с горизонтальными зрачками вперились взглядом в меня. Затем оно склонилось ко мне, будто в поклоне, и произнесло голосом, похожим на гром, и вряд ли в этом рокоте кто-нибудь еще смог различить слова, кроме меня.
– Госпожа…
