Новый роман И. Курчавова «Цветы и железо» повествует о мужестве, смелости и находчивости советских патриотов. События развертываются на Псковщине в начальный период Великой Отечественной войны. Под руководством партии коммунистов в сложных условиях вражеского тыла подпольщики и партизаны ведут героическую борьбу с немецко-фашистскими захватчиками и наносят им огромный урон.Роман написан с большой любовью к советской Родине, ее отважным сынам и дочерям.
Разрезая воздух острыми крыльями, ласточка стремительно неслась за поездом. Она маленьким комочком падала вниз и, словно оттолкнувшись от земли, стрелой уходила вверх, но не так высоко, чтобы исчезнуть из виду.
Владимир Федорович Демин облокотился на столик у окна вагона и с любопытством наблюдал за птицей. Отстанет она или нет? Как долго будет гнаться за курьерским поездом?..
— Дядя, а что там такое?
Владимир Федорович оторвался от окна. Перед ним стояла девочка лет четырех. Мягкие волосы кольцами вились на плечах. Она подбоченилась, склонила голову набок и смотрела на Демина большими серьезными глазами.
— Я смотрю на ласточку… Понимаешь, она не хочет отставать от поезда…
— Почему?
— Не знаю…
— А почему не знаете, а?
«Ишь какая бойкая!» — подумал Владимир Федорович, поглаживая свою небольшую седую бородку и ласково улыбаясь внезапно появившейся собеседнице. Девочка, не получив быстрого ответа, разочарованно произнесла, выговаривая вместо «р» — «л»:
— Взрослые все должны знать. Мой папа все знает!
— А кто твой папа?
— А угадайте! — девочка плутовато улыбалась.
«Вот стрекоза», — одобрительно, самому себе сказал Владимир Федорович.
— Он у тебя военный? — спросил Демин.
— Нет. Он во время войны был военным. Без меня…
— Он доктор?
— Нет!
Владимир Федорович нарочно хмурил брови, давая понять юной собеседнице, что ему очень трудно отгадать.
— Тогда агроном, — проговорил он.
— Какой вы недогадливый! — Она с огорчением вздохнула. — Он цветник!
— Как цветник? — Владимир Федорович улыбнулся и потрогал девочку за мягкие, шелковистые волосы.
— Он цветы выращивает!
— Так он цветовод! — обрадованно воскликнул Демин.
Но она стояла на своем:
— Нет, цветник!
Владимир Федорович не без труда узнал, что Женя, так звали девочку, живет в том городе, куда он ехал, что папа ее остался дома, а она с матерью возвращается из Москвы. Женя — шустрая, шаловливая дочурка «цветника» — трещала без умолку и все больше и больше нравилась Демину.
— Женя, хочешь, я нарисую с тебя портрет?
— А вы умеете?
— Немножко…
Владимир Федорович вынул из портфеля блокнот, карандаш и стал уверенной рукой набрасывать эскиз. Рисовать было трудно, так как девочка непременно хотела увидеть, что получается у художника. Глаза ее с каждой минутой становились восторженнее.
— А у вас лучше, чем у Шурки, — одобрительно сказала она. — Шурка ужасно плохо рисует меня…
— А кто такой Шурка? — спросил, не отрываясь от блокнота, Владимир Федорович.
— Брат.
— Он плохо рисует?
— Плохо. Он берет папину чернильницу, обводит ее карандашом. Это у него голова… Ведь не бывает такая, правда, дядя? А потом берет пуговицы и рисует глаза. А для рта у него ничего нет. И рот он рисует кривой-кривой, как мамина брошка.
— Сколько Шурке лет?
— Он у нас большой! — с завистью сказала девочка. — Ему уже семь лет!
— Большой, — согласился Демин и улыбнулся.
Он вырвал листок из блокнота и протянул девочке. Женя была счастлива: это было видно по ее смеющимся глазам и по широко раскрытому рту. Она забыла даже поблагодарить и побежала в свое купе, размахивая бумагой.
Владимир Федорович хотел направиться вслед за девочкой, чтобы расспросить ее мать о цветоводе, но раздумал: еще успеет. Он опять задумчиво смотрел в окно вагона. Ласточки уже не было видно — она отстала. Лес постепенно удалялся от полотна железной дороги и затягивался синеватой дымкой. На пригорке показалась небольшая деревня. В ровную линию вытянулась улица. Буйно зеленел молодняк — березы, липы, каштаны. Бело-розоватыми облаками взметнулись цветы на яблонях, что длинной и широкой полосой встали вдоль полотна железной дороги. Владимир Федорович даже потянул носом в надежде ощутить аромат, но почувствовал лишь запах дыма от паровозной топки, который стлался по земле и обволакивал яблони.
Демин питал страсть к живописи и цветам. Его квартира на Большой Садовой и дача в Пушкино напоминали оранжереи. У него было около десятка видов астр: исполинская «комета», распускавшая во все стороны яркие шелковые ленты, причудливое «грего», бурно разросшееся «страусовое перо». Гордостью Демина были «сальпиглосис» — изящные цветы различных расцветок. Хвалился он и пышными пионами, и нежными ирисами, и пахучей мичуринской розой — «царицей света».
