— Луна над Тян-шанем восходит, светла, и бел облаков океан…
Все это звучало пока довольно безмятежно.
— И ветер принесся за тысячу ли сюда от заставы Юймынь.
— …С тех пор как китайцы пошли на Бодэн, враг рыщет у бухты Цинхай, и с этого поля сраженья никто! домой не вернулся живым, — очень твердо сказал Лю Цзянь.
— И воины мрачно глядят за рубеж — возврата на родину ждут, — выразительно намекнул Цин.
— А в женских покоях как раз в эту ночь бессонница, вздохи и грусть, — лирически закончила Шао Минцзюань, заведя к небу глазки.
После этого Вэй Сюэли спокойно вышел, отряхнул рукав свитера и сказал:
— «Проходя мимо винной лавки». Ван Цзи.
Со стороны русского переводчика это действительно была удача. Ван Цзи даже, вероятно, не подозревал о возможности такой заоблачно длительной жизни и долго гремящей славы.
Пока никто не успел ничего сообразить, Саюри припечатала все это своей лягушкой.
И сейчас же после этого иранский студент Моджтахеджаберри со своим Саади, Хафизом, розой и соловьем пролил на все это такой елей, который удачно растекся по аудитории и как-то дипломатически смягчил все острые углы, абсолютно все.
«Персидская поэзия, — сказал об этом Ди, — в большей степени поддаётся переводу». Оставим это спорное высказывание на его совести.
