Порой двоих человек разделяют не характеры, а количество вилок и ложек на столе и марка вина в бокале. Есть только то, что разделяет, и ничего, что бы сблизило: она – потеряла мужа и ребенка и ведет свою личную войну, он – лишился всего, что имел, и теперь за ним охотится родное государство. Они очень разные и, кажется, что даже представить их вместе невозможно, но тут в дело вступают загадочные цветы миндаля, которые может и не цветы вовсе, а отравляющее вещество, а может и нет… ""Отлично! – довольно сказала Виктория. – А теперь возьмите мою кисть так же, как только что держали оружие".Она снова жестом, полным элегантности и аристократизма, протянула ему руку для поцелуя. Бирк хмыкнул, представив, что это рукоятка его любимого SIG Sauer P320, нежно обхватил ее пальцы и едва коснулся бархатистой кожи губами."
Год 2014.
Бирк Рамен и Джеймс Дарик сидели поздно вечером на старом диване с выцветшей, местами разорванной обшивкой, из которой торчал кусками поролон, и смотрели футбол по доживающему свои последние дни телевизору. Дарик болел за какую-то команду, название которой даже не знал, и при этом ещё и раздражающе хрустел чипсами из пакета. Внезапно Бирк понял, что для полноты картины – да и просто, чтобы не убить Джеймса за этот хруст – ему не хватает пива. За окном уже темнело, и если он хотел получить заветные бутылки, то стоило идти за ними немедленно. Он вскочил с дивана, и как есть – в мятой майке и драных джинсах – направился к дверям, хотя на улице было довольно прохладно. Джеймс не обратил на его действия никакого внимания, активно запихивая в рот чипсы, рука ныряла в пакет всё быстрее, потому что накал на поле увеличился и вот-вот должен был быть забит гол. Рамену пришлось поторопиться, потому что вскоре даже магазинчик в конце улицы, который больше похож на хорошо охраняемую тюрьму, закроется.
Район был очень неспокойным, но Бирка это устраивало. Где ещё скрыться, как не среди отморозков, к которым и полиция не сунется? Пара проломленных черепов – и он стал здесь уважаемым человеком. Гиены ценят только силу – это он узнал ещё в детстве.
В узкой маленькой прихожей Рамен на секунду бросил взгляд в заляпанное, местами треснутое, большое зеркало.
Из зеркала на него посмотрело отражение мужчины, в чёрных волосах которого уже кое-где виднелись серебристые волоски. Морщины всё явственнее проступали на смуглой коже – возраст постепенно брал своё.
Тонкий, едва заметный шрам вился по щеке, его пересекал довольно толстый рубец, который сходил на нет где-то в районе шеи. Бирк коснулся сухими, мозолистыми пальцами подбородка. Жёсткие волоски тут же колюче впились в кожу. Бриться в этом захудалом месте было не для кого, так что чёрная щетина покрывала всю нижнюю часть лица.
Мускулистое, поджарое тело тоже не осталось нетронутым в многочисленных боях: полевыми цветами с острыми лепестками то тут, то там расцветали шрамы от пуль; тонкими нитями, словно реки на карте, вились зажившие порезы от ножей.
Рамен ещё раз бросил взгляд в зеркало: «Чёрт, ну и рожа у меня, – хмыкнул он про себя. – Ещё и недовольная».
Но повод быть довольным у него всё же был: ему удалось удачно исчезнуть из США, когда контора, в которой он работал, попала в крутой замес. Эта частная военная компания «Миллер и партнёры» – ЧВК – выполняла «грязные» заказы от правительства. Но в один прекрасный момент что-то пошло не так, и компанию слили, чтобы списать на неё все грехи.
Судили всех и вся, ища поводы для показательной казни. А поводов засадить самого Рамена было предостаточно: не игрушки же он в этой компании нуждающимся детям раздавал. На нём висели и расстрелы мирного населения на Востоке и в Африке, и убийство строптивых неугодных политиков, и многое другое. Количество трупов на его совести могло хватить на небольшое кладбище. Он по шрамам мог рассказать каждое своё задание. Бирк жарил свою спину и в Афганистане, и в Сирии, и в Ираке. И вся эта жизнь из убийств и адреналина рухнула в один момент: и на него, как и на остальных сотрудников ЧВК, открыли охоту.
Теперь каждый был сам за себя и вне закона. Бирк рванул в Восточную Европу, где местами ещё царил хаос, и было легко скрыться в странах, которые не освоили до конца закон и порядок, и осел там. Он даже деньги не успел снять со счетов, так что на особый комфорт рассчитывать не приходилось.
Когда он вспоминал свои последние часы на территории США, то самым ярким был момент, как Джек орёт в трубку: «Беги, Бирк, здесь всюду ФБР…», и связь оборвалась. Он тогда выбежал на улицу из квартиры, успев прихватить только немного наличных денег. Было ясно, что счёт уже идёт на минуты. Его могли задержать в любую секунду – прямо в аэропорту, но он успел проскочить в стремительно закрывающуюся дверь.
Бирк поселился в маленькой стране, в трущобах на окраине большого города, где царили грязь, смрад, убогие домишки, беззаконие, наркомания и алкоголизм.
Строение из дерьма и фанеры, досталось ему даром. Труп, который лежал на сгнившем матрасе в центре комнаты, пропитанный дешёвым алкоголем был выброшен им на ближайшую помойку, а небольшое помещение было занято по праву сильного – что он и доказал кулаками нескольким сомневающимся. В полицию, предсказуемо, никто не побежал: Бирк знал этот вид «рода человеческого» – всё, что связано с законом и правилами им чуждо. Здесь царил «закон джунглей». В США тоже полно таких мест. В одном из них он вырос сам. У него тогда было два пути оттуда: армия и тюрьма. Он выбрал армию, потом частная военная компания переманила его к себе: большой зарплатой и большей свободой. И именно в тот момент, как теперь считал Бирк, он ошибся с выбором.
