В эту ночь я заснула, думая о его поцелуе, а не о порке и ударах щеткой. В нас обоих шевелился и нарастал ворох разнообразных чувств. Что-то спрятанное глубоко внутри меня было разбужено и ожило, совсем как у Авроры, которая спала, покуда не пришел принц и не запечатлел на ее спокойных губах долгий любовный поцелуй.
Это был обычный конец всех волшебных сказок – поцелуй и потом счастье навеки. Но мне для счастливого конца был нужен какой-то другой принц.
Кто-то кричал на чердачной лестнице!
Я вскочила, разбуженная, и огляделась, чтобы посмотреть, кого недостает. Кори! О боже, что еще случилось?
Я соскочила с постели и побежала в гардеробную. Кэрри проснулась и присоединила свои вопли к крикам Кори, даже не зная, в чем дело. Крис закричал тоже:
– Черт возьми, что там еще происходит?
Я проскочила через гардеробную, взбежала вверх по шести ступенькам и остановилась как вкопанная, вытаращив глаза.
Кори в своей белой пижаме вопил, опустив голову, и я не могла разглядеть, что так ужаснуло его.
– Сделай же что-нибудь! Сделай! – закричал он, наконец показав мне, что его испугало.
Ох, на ступеньке стояла мышеловка, как раз там, где мы оставляли ее каждую ночь, положив сыр для приманки. Но на этот раз мышка не была убита. Она оказалась достаточно умной, чтобы стащить сыр не зубами, а передней лапкой, и вот теперь ее крошечная ножка была прижата тугой проволочной пружиной. Дико, но эта серая малютка грызла свою попавшую в капкан лапку, чтобы освободиться, вопреки боли, которую должна была при этом испытывать.
– Кэти, сделай что-нибудь поскорее! – кричал Кори, бросаясь ко мне в объятия. – Спаси ей жизнь! Не давай ей отгрызть свою ногу! Хочу, чтоб она жила! Хочу с ней дружить! У меня никогда не было никакого животного, а ты знаешь, я всегда хотел кого-нибудь завести. Почему вы с Крисом всегда убиваете мышей?
Кэрри подбежала сзади, колотя меня по спине своими крошечными кулачками:
– Это нечестно, Кэти! Нечестно! Нечестно! Разреши Кори кого-нибудь завести!
Насколько я знаю, у Кори было все, что можно было купить за деньги, кроме домашнего животного, свободы и свежего воздуха. И по правде сказать, Кэрри могла бы выпустить из меня всю кровь, если бы Крис не примчался ко мне на помощь и не расцепил ее маленькие челюсти, впившиеся в мою ногу, к счастью закрытую длинной ночной рубашкой, доходившей до щиколоток.
– Кончайте скандалить, – приказал он твердо и наклонился за тряпкой, с помощью которой хотел взять эту дикую мышь, чтобы она не укусила его за руку.
– Вылечи ее, Крис, – взмолился Кори. – Пожалуйста, пусть она не умрет!
– Ну, раз ты так уж хочешь эту мышь, Кори, я сделаю все, что могу, чтобы спасти ей ножку, хотя она и порядочно искалечена.
Ох, столько суеты и суматохи, чтобы спасти жизнь никчемной мышки, и это в то время, когда мы убивали их сотнями. Сперва Крис осторожно оттянул проволочную пружину; и когда он это сделал, эта непостижимая дикая тварь еще и зашипела, пока Кори с рыданиями переворачивал ее на спину, а Кэрри визжала. Затем мышь вся как-то ослабела, надо думать, от облегчения.
Мы побежали в ванную, где мы с Крисом помыли руки, а Кори завернул свою полумертвую мышь в голубую полинявшую тряпочку, которую Крис не велел стягивать слишком туго. Я расстелила на подставке чистое полотенце и выложила на него все наши медицинские препараты.
– Она умерла, – заверещала Кэрри и стукнула Криса. – Ты убил единственного зверька Кори.
– Нет, мышь не умерла, – сказал Крис спокойно. – Теперь, пожалуйста, замолчите все и не двигайтесь. Кэти, держи ее. Мне надо посмотреть, как соединить поврежденные ткани и наложить шину.
Сперва он обработал рану антисептиком, а мышь в это время лежала как мертвая, только глаза ее были открыты и жалобно смотрели на меня. В качестве шины мы использовали зубочистку, разломив ее пополам и прикрепив к ноге с помощью мягкой ленты, потом перевязали все это кусочком марли, как раз подходящим для такой крошечной лапки, а сверху наложили полотняную повязку.
– Я назову его Микки, – сказал Кори, и глаза его разгорелись оттого, что мышка будет жить и будет его другом.
– А может быть, это девочка, – сказал Крис и быстро проверил это обстоятельство.
– Нет, не хочу девочку, хочу Микки!
– Все в порядке, это мальчик, – кивнул Крис. – Микки будет жить-поживать и сожрет весь наш сыр, – сказал этот доктор, закончив свою первую операцию и выдав свой первый прогноз.
У него был гордый вид, должна я сказать. Он смыл кровь со своих рук, а Кори и Кэрри оба сияли, как будто что-то чудесное вошло в их жизнь.
– Дай мне теперь подержать Микки! – воскликнул Кори.
– Нет, Кори. Пускай Кэти держит его как можно дольше. Видишь ли, он сейчас в шоке, а ее руки больше, чем твои, и лучше согреют Микки. Ты можешь случайно чересчур сжать его.
Я ушла в спальню и села в кресло-качалку, баюкая серую мышку, которая была на грани сердечного приступа, так бешено колотилось ее сердечко. Она задыхалась и хлопала веками. Когда я чувствовала как ее маленькое, теплое тельце борется за жизнь, я и вправду хотела, чтобы она жила и была для Кори другом.
