Мама побледнела от шока. Я сидела на своем стуле, и мой обед был наполовину съеден. Мне было жаль ее, но свое сострадание я расценивала как предательство. Я закрыла эту дверь, плотно захлопнула ее, думая о тех двух неделях, когда мы голодали, четыре дня ничего не ели, кроме крекеров и сыра, три дня были совсем без еды, имея лишь воду для питья. А потом избиение, смола у меня в волосах, но больше всего вспоминалось то, как Крис вскрыл себе вену, чтобы напоить близнецов своей питательной кровью.
И то, что Крис сказал, и как он это сказал, сурово и решительно, было по большей части делом моих рук.
Я думаю, она догадалась об этом, потому что кинула на меня острый ранящий взгляд, полный обиды.
– Не говори мне ничего больше, Кристофер. Ведь ясно видно, что ты сейчас не в себе.
Вскочив на ноги, я шагнула в его сторону.
– Взгляни на нас, мама. Замечаешь наш прекрасный, здоровый цвет лица, почти как у тебя? Подольше посмотри на своих младшеньких. Они не выглядят хрупкими, правда? Их пухлые щечки совсем не похудели, правда? И волосы у них не тусклые, правда? Их глаза – они же не потемнели и не провалились, правда? Ты смотришь и все замечаешь, ты ведь видишь, как они подросли, какое у них цветущее здоровье? Если уж тебе не жалко Кристофера и меня, пожалей хоть их.
– Хватит! – завопила мама, спрыгивая с кровати, где она сидела, а мы все толпились вокруг нее, как бывало прежде. Она круто повернулась на каблуках, чтобы не видеть нас, и, задыхаясь от рыданий, закричала: – Вы не имеете права разговаривать со своей матерью таким тоном! Да если бы не я, вы все давно бы голодали на улице!
У нее сорвался голос. Она бросила на Криса призывный и удрученный взгляд.
– Разве я не делала все, что могла, ради вас? Где я повела себя неправильно? Чего вам недостает? Вы знали, что так будет до тех пор, пока не умрет ваш дед. И вы согласились остаться здесь, пока он не умрет. Я сдержала слово. Вы живете в теплой, безопасной комнате. Я приношу вам все самое лучшее – книги, игрушки, игры, лучшие наряды, какие можно купить за деньги. У вас есть хорошая еда, телевизор.
Теперь она повернулась к нам полностью и распростерла руки в просительном жесте, изображая готовность упасть на колени и на этот раз обратив умоляющие глаза ко мне.
– Послушайте же: ваш дед теперь настолько болен, что он прикован к постели весь день. Ему даже не разрешают сидеть в кресле-каталке. Доктора говорят, что он долго не протянет, несколько дней или максимум несколько недель. В тот день, когда он умрет, я сама поднимусь к вам, отопру вашу дверь и сведу вас вниз по ступенькам. У меня будет достаточно денег, чтобы послать вас всех четверых в колледж, а тебя, Крис, в медицинскую школу. А ты, Кэти, ты сможешь снова брать уроки балета. Я найду Кори лучших учителей музыки и для Кэрри сделаю все, что она пожелает. И вы собираетесь зачеркнуть эти годы страданий и лишений, не дождавшись награды, – и именно теперь, когда вы почти достигли цели! Вспомните, как вы часто смеялись и говорили о том, что бы вы сделали, получив в наследство столько денег, что не придумаешь, на что их и истратить. Припомните все наши планы… наш дом, где мы могли бы снова жить все вместе. Не бросайте это все в тот самый момент, когда мы вот-вот победим, из-за того, что у вас недостает терпения продержаться еще чуть-чуть. Вы говорите, я развлекалась, пока вы страдали! Да, это так. Но я и заплачу за это десятикратно!
Должна признать, что я была тронута, и мне уже хотелось отбросить недоверие. Я склонялась к тому, чтобы поверить ей вновь, однако в глубине души жил смертельный страх и подозрение, что она опять врет. Разве она не говорила с самого начала о том, что ее отец при последнем издыхании… сколько уже лет он при последнем издыхании!
Не крикнуть ли тебе в лицо, мама, что мы не верим тебе больше?
Я хотела так ранить ее, чтобы она истекла кровью от этой раны, узнав, как мы страдали от наших слез, изоляции, одиночества, не говоря уже о наказаниях. Но Крис смотрел на меня угрожающе, и я устыдилась. Неужели я не могу поступать по-рыцарски, как он? Неужели я открою рот, не обращая на него внимания, и прокричу о том, как бабушка наказывала нас по пустякам? По непонятным причинам я промолчала. Может быть, мне хотелось защитить близнецов, чтобы они не узнали слишком много. Может быть, я ждала, пока Крис заговорит первый.
Он пристально смотрел на нее с мягким состраданием, забывая и смолу в моих волосах, и недели без пищи, и мертвых мышей, которых он так вкусно готовил с солью и перцем, и даже избиение. Он стоял рядом со мной, его рука слегка касалась моей. Он весь дрожал в нерешительности, в глазах его была мука надежды и отчаяния, и в этот момент наша мама заплакала.
Близнецы подползли поближе и уцепились за мою юбку, когда мама рухнула на ближайшую кровать, рыдая и колотя кулаками по подушке, совсем как ребенок.
