Она не взглянула ни на Кори, ни на меня. Она прошествовала за дверь, и затем щелкнул замок. Ни слова в утешение. Ни слова о том, скажет ли она маме.
– Я отопру дверь, выйду и найду маму, – сказал Крис.
Он так и не раздевался всю ночь.
– Тогда они узнают, что у нас есть ключ.
– Да, тогда они узнают.
Как раз в этот момент дверь отворилась. Вошла мама, за ней следовала бабушка. Они вместе склонились над Кори, трогая его влажный, холодный лоб. Глаза их встретились. Там, в углу, они шептались, приблизившись друг к другу и поглядывая время от времени на Кори, который лежал тихо. Так лежат при смерти. Только грудь судорожно вздымалась. Из его горла вырывались хриплые, булькающие звуки. Я подошла и вытерла капельки влаги с его лба. Странно: его бил озноб и в то же время он потел.
Тяжелое дыхание Кори. Вдох, выдох, вдох, выдох. А мама – она ничего не делает! Неспособна принять решение! Боится рассказать о том, что здесь ребенок! Что ж, его скоро может и не быть!
– Почему вы стоите и шепчетесь? – закричала я. – Что еще можно сделать, кроме как забрать Кори в больницу и достать ему лучшего доктора?
Они воззрились на меня – обе.
Помрачнев, бледная, дрожащая мама пристально смотрела на меня своими голубыми глазами, затем обеспокоенно и как бы невзначай перевела их на Кори. Она увидела на кровати нечто, отчего губы ее задрожали, руки затряслись и дрогнули щеки. Она часто заморгала, как бы удерживаясь от слез.
Я близко наблюдала все внешние проявления ее мысленных расчетов. Она взвешивала тот риск, на который пойдет, если откроет Кори: это может лишить ее наследства, которое она получит, когда в один прекрасный день умрет старик там, внизу. Ведь должен же он когда-то умереть? Не может же он жить вечно!
Я закричала снова:
– Что с тобой, мама? Ты что, собираешься стоять здесь и думать о себе и о своих деньгах, пока твой младший сын лежит и умирает? Ты должна помочь ему! Тебя что, не волнует, что с ним? Или ты забыла, что ты его мать? Если нет, то, черт побери, действуй как мать! Хватит сомневаться! Ему нужна помощь сейчас, а не завтра!
Ее лицо залила краска. Она резко взглянула на меня.
– Ты! – выкрикнула она. – Вечно ты!
И с этими словами она подняла свою руку, унизанную тяжелыми кольцами, и влепила мне пощечину! Затем еще.
Впервые в жизни я получила пощечину от нее – и по такому поводу!
Оскорбленная, не думая ни о чем, я ударила ее по лицу изо всей силы!
Бабушка стояла позади и наблюдала. Самодовольное удовлетворение искривило ее уродливый тонкий рот в кривую линию.
Крис поспешил удержать меня за руки, когда я попыталась снова ударить маму.
– Кэти, этим ты Кори не поможешь. Успокойся, мама сделает все, что надо.
Хорошо, что он удержал мои руки, потому что я очень хотела ударить ее снова и заставить наконец понять, что она делает.
Перед моими глазами всплыло лицо отца. Он хмурился, молчаливо напоминая мне, что я всегда должна уважать женщину, подарившую мне жизнь. Я знала, что бы он почувствовал. Ему бы не хотелось, чтобы я била ее.
– Будь ты проклята, Коррина Фоксворт, – закричала я, набрав полные легкие воздуха, – если ты не отвезешь своего сына в больницу! Думаешь, ты можешь делать с нами все, что угодно, и никто ничего не узнает? Нет, тебе не удастся скрыться, я найду способ отомстить. Я потрачу на это всю свою оставшуюся жизнь, но увижу, как ты заплатишь, и дорого заплатишь, если ты сейчас ничего не сделаешь, чтобы спасти Кори жизнь. Давай смотри на меня, и плачь, и умоляй, и рассказывай мне про деньги и про то, что можно на них купить. Но ты не купишь себе ребенка, раз он умер! И если это случится, не думай, я найду способ добраться до твоего мужа и рассказать ему, что у тебя есть четверо детей, спрятанных в запертой комнате. И у них только и есть чердак, чтобы там играть. И ты их там продержала годы и годы! Посмотрим, как он будет любить тебя после этого! Посмотрим на его лицо! Скажи, будет он тебя уважать и обожать после этого?!
Она вздрогнула, но глаза ее глядели на меня с ужасным выражением.
– Больше того, я пойду к деду и ему тоже все расскажу! – Я закричала еще громче. – И если ты не унаследуешь и медного пятака, я буду рада, рада, да-да, рада!
Судя по ее лицу, она готова была убить меня. Но тут, что довольно странно, раздался голос не произнесшей до сих пор ни слова старой женщины. Она сказала спокойно:
– Девочка права, Коррина. Ребенка необходимо доставить в больницу.
Они вернулись ночью. Обе. После того, как отпустили слуг в их комнаты над огромным гаражом. Обе они были закутаны в тяжелые теплые пальто, потому что вдруг ужасно похолодало. Вечером небо стало серым, оно дышало приближающейся зимой, угрожало снегом. Они обе потянули Кори у меня из рук, завернули его в зеленое одеяло, и мама подняла его. Кэрри закричала, как от боли.
– Не забирайте Кори! – выла она. – Не забирайте его, нет, нет!
Она бросилась ко мне на руки, умоляя помешать им забрать ее брата-близнеца, с которым она никогда еще не разлучалась. Ее маленькое бледное личико было залито слезами.
