Сергей увидел, как к раненому Гарро очертя голову несется Крайтон. Сержант, держась за горло, о чем-то долго говорил капитану, указывая рукой в сторону проклятой ловушки. И Сергей ясно слышал, как в разговоре сержант произнес слово «рашен». Но на этот раз без злости и раздражения, а как-то виновато-устало Крайтон высказал ему что-то по-английски, а сержанта повели к грузовику, в медблок. Оглянувшись, сержант окликнул Сергея:
- Эй, рашен! Спасибо, что спас мою шкуру!
- Да все нормально, - по-простецки махнул рукой Сергей.
- Я этого не забуду…
Сконфуженный Гарро опустил голову, кляня себя за то, что допустил такой просчет. Да, походить гоголем перед «проклятым русским» теперь не выйдет!
Сергей устало опустился на камень. Кто-то из американцев хлопнул его по плечу. Сергей поднял глаза и увидел крепкого темнокожего бойца, который показывал ему большой палец правой руки. Улыбки его, впрочем, за респиратором не было видно.
- Рашен Сердж, тебе помощь не нужна? – спросил негр.
- Вроде нет…
- Если что, не стесняйся.
- О-кей!
Крайтон снизошел до того, что лично поблагодарил Сергея и пообещал, что напишет на него представление к боевой награде. Да и другие американцы впоследствии как-то подобрели к нему. Кстати, прозвище «рашен Сердж» к Сергею с этого момента приклеется намертво.
Сергей протянул Крайтону найденный в электричке журнал. Тот повертел его в руках, передал одному из своих бойцов, который унес журнал к бронемашине. А теперь настал черед принимать поздравления от грузинской половины.
Согласно старой доброй традиции на Сергея накинулись, подхатили на руки и с криками подбросили его в воздух. Усерднее всех старался Тенгиз, сопровоздая действо криками:
- Мой сосед и брат! В одном поселке живем! Вот такой мужик! Серго, молодец!
- Молодец, Серго! Сразу видно, наш человек!
Крайтон, поставив ногу на камень, со скукой наблюдал за радостью своих подчиненных. Затем хлопнул себя рукой по колену и направился к куче-мале, которая, казалось, сейчас пустится в пляс:
- Хватит! Как дети малые! Путь только начался, а у нас уже один раненый! Немного повода для радости!
- За земляка радуемся, сэр! – пожал плечами грузин.
- А что с детьми делать? – вдруг спохватился Сергей.
- С какими детьми?
Эйфория исчезла, как будто ее и не было...
… В пятнадцати метрах от мертвого поезда появилась неглубокая яма. Копали молча, саперными лопатками, в двадцать рук, подавляя навязчивое желание сорвать опостылевшую защитную маску и вздохнуть свободно. Копали грузины и несколько американцев.
Когда яма была готова, к ней начали сносить останки детей, чьей могилой стал ржавый вагон поезда. Все кости сложили в пластиковые пакеты, которых у американцев хватало. Какие-то фрагменты клали наугад, ибо понять, где чьи останки, было невозможно.
Даже Крайтон не был против этой незапланированной церемонии. Да он, зная традиции грузин, и не посмел бы перечить. Только распорядился сделать все побыстрее.
Маленькие черепа, косточки, рассыпающиеся в руках,обрывки кофточек, рубашек, брюк, юбочек… У некоторых бойцов дрожали руки, кто-то тер глаза, вытирая пылинку, кто-то тихо читал молитву. А один постоянно приговаривал:
- Ничего, ребятки, вот сейчас… Уже недолго осталось… Не потревожит вас больше никто…
Он гладил обрывки одежды кончиками пальцев, как будто это были живые люди. И трясся, из последних сил сдерживая слезы. Было жутко смотреть на это…
Когда первый пакет вынесли из вагона, воцарилось молчание. Даже ветер, казалось, стих… Было жутко и стыдно, перед памятью веселых, безгрешных ребятишек, радовавшихся каждому лучику солнца, верящих в своих отцов, старших братьев, что пока они с ними, ничего плохого не случится, и все будет радостно и хорошо.
Увы, напрасно! Взрослые не поделили этот прекрасный мир, и косточки детей, растерзанных хищниками, остались лежать в ржавом вагоне навеки замершего поезда.
Первый пакет опустили в яму. Второй… Третий… Крайтон, до того старательно делавший вид, что изучает найденный журнал, закрыл его и подошел ко всем. Ему нечего было сказать. Только сейчас ему открылся новый смысл выражения, так часто слышимого от грузин: «Чужих детей не бывает».
- Теперь я знаю, что чувствовал Иуда, когда захотел удавиться, - сказал сорокалетний лысый мужчина, бывший моряк и контрабандист из Западной Грузии.
Кто-то из страших грузин читал молитву, время от времени осеняя себя крестным знамением. Его примеру следовали другие его соплеменники. Американцы, стоявшие рядом, молчали, кто-то крестился, как умел. Танкисты из люков также молча наблюдали за страшным зрелищем.
В этой же яме нашел покой и машинист.
Когда все пакеты положили в яму, люди разошлись в стороны. Крайтон подал сигнал одному из танкистов. Тот козырнул капитану, исчез в люке. Одна из бронированных туш вздрогнула, заревела мощная турбина. Танк медленно въехал на край ямы и принялся крутиться на месте, зарывая могилу.
