- Вы видите, что они делают?! – Шалва Аронович чуть ли не плакал. – Как же так можно?! Это не люди! Люди так не поступают!
- Вы только что поняли, что на той стороне нет людей?! – проорал взбешенный Роин. – А мы их когда-то с цветами встречали, как союзников и освободителей! Знать бы тогда…!
Тенгиз ничего не говорил. Он приник к своему автомату, пытаясь отправить очередь поверх голов пленников. Увы, до врагов было еще далеко. Выстрелить – значит, потратить патроны впустую.
- У кого снайперские винтовки?! Попробуйте выбивать этих выродков по одному!
На горном склоне заговорили снайперы. Их пули принялись жалить самодовольных «турок». Они, впрочем, особенно и не пытались сохранить свою жизнь. Шли себе, пошатываясь, как на прогулке, иногда постреливая по сторонам. Один из них даже попытался сплясать прямо на дороге какой-то дикий танец, но не удержал равновесия и завалился на землю, повалив несколько своих подельников. И, что удивительно, грузинские пули, похоже, не достигали целей. «Турки» шагали, как заговоренные, уверенные в своей неуязвимости.
- Да что же это такое, похорони их сатана! – заорал взбешенный стрелок. – Они что, в бронежилетах что ли?
- Успокойся, и не трать патроны! – крикнул ему в ответ старый боец. – Они под наркотой! Сейчас ближе подойдут..!
- Да?! А с людьми что делать?
Старый боец не нашел, что ответить. Все сейчас мучились одной проблемой, уничтожить или пропустить? А как пропустить?! Все равно, перед ними мины!
- Бека, что делать?! Там же люди!
Командир не ответил. Видимо, он еще не принял окончательного решения, взвешивал на весах своей души все «за» и «против». Наконец, он сдавленным голосом прохрипел:
- Что теперь прикажете, пропустить их? Этим людям мы уже ничем не поможем! Зато рискуем проиграть битву!
Бойцы недоуменно посмотрели на свана. Может, они ослышались? Однако Бека продолжал:
- Да, черт меня побери, речь сейчас идет о жизни многих людей там, за нашими спинами! И о наших жизнях! Разве будет лучше, если "турки" в конечном итоге прорвутся к поселку и захватят электростанцию?! Даже, если нам удастся сохранить жизни этих мучеников, кому эти жизни потом будут нужны?! Разве совесть наша будет чиста, если выживут десятки безвинных людей, а сотни взамен них погибнут?! Передайте своим людям, стрелять без колебаний! Это не ваша вина! Это мой приказ, и я беру на себя этот грех! Если когда-нибудь на небесах от вас потребуют отчет, можете смело переводить стрелки на меня!!!
Тенгиз, услышав это, поймал себя на мысли, что когда-то давно в учебнике истории он видел подобную фразу. Он еще подумал, что должен ощущать человек, отдающий подобный приказ. С другой стороны, какой еще есть выбор? Что делать?! Он не знал, но почувствовал, что сейчас он всеми фибрами души ненавидит Иоселиани.
Метрах в ста за турецким авангардом зашевелились огромные стальные туши. За ними наступали основные силы, - на первый взгляд человек триста. На противоположном берегу также задымили выхлопными трубами металлические хищники.
Интенсивность огня вновь набирала силу. Заговорили минометы. Орудие сделало несколько залпов, стараясь достать основную массу врагов у Двири. Ему в помощь подключился «Тигр».
Под аккомпанемент выстрелов и орудийных залпов над горами пронеслась речь из мегафонов, или динимиков, установленных во вражеском стане. Гулкий, каркающий голос с жутким акцентом принялся стращать упрямых защитников грузинской цитадели:
- Грязные, вонючие гюрджи! Вы все еще держитесь за свои проклятые жизни, но гнев Аллаха уже пронесся над вашими головами! Ваше время на этой земле уже кончилось! Вам не устоять перед легионами Воинов Всевышнего! Мы рано или поздно ворвемся к вам, мы отрежем ваши ослиные головы, вырвем кишки и повесим сушиться на солнце! Ваш единственный выбор – сдаться! Склоните свои головы перед воинами Аллаха, это единственный шанс спасти свои никчемные жизни. Но те, кто не покорится, знайте, через несколько часов вы будете молить о легкой смерти! А ты, Иоселиани, ***ный, паршивый пес знай, что ты будешь подыхать очень медленно! Тебя будут размазывать по земле танковыми гусеницами! Можешь заранее помолиться своему богу!
Наглое заявление «турецкого» агитатора вызвало лишь шквал эмоций, смех и проклятия. Бека зло усмехнулся, сплюнув на землю:
- Страна знает своих героев!
Грузины реагировали не так сдержанно:
- Ваше время еще и не начиналось, обрезанные псы!
- Нам страшно, аж в штанах свежо!
- Мы уже заготовили свиные шкуры для ваших трупов, скоты!
Один из грузинских бойцов в квадратной пестрой шапочке, заорал в ответ, как будто враг мог слышать его слова:
- Я почитаю Всевышнего и его Пророка, но вас я не знаю! Истинные воины Аллаха не прячутся за спинами женщин и стариков. Идите сюда, овечьи сожители, прикрывающиеся святым именем, у меня готово для вас отменное угощение!
