- А что тебя удивляет? – горько улыбнулся Столяров. – Вспомни, во время первой чеченской войны, российские танки в Грозном горят, а бородатые горцы в папахах по нашим улицам расхаживают хозяйской походкой. Не в камуфляже с автоматами, а в дорогих пиджаках, но примерно с теми же мыслишками. А потом… Во-первых, на лбу у вайнаха не написано, из какого конкретно аула он пришел. Кому запрещать доступ? Во-вторых, Торговая Гильдия удавится, но барьеров чеченцам чинить не будет. Они же сюда большую часть нефти продают!
- А откуда у них нефть?!
- Здрась-те! В их распоряжении остались нефтеносные районы, разработанные еще лет сто назад. Поэтому, вайнахи – желанные гости на любом рынке. За это им прощают все их мелкие недостатки– неточности при оформлении товара, утаивание части дохода, упертость, невозможность достигнуть с ними компромисса, кроме как на их условиях.
Сергей подумал, что компромисс найти при желании можно и с вайнахами. Шесть лет назад несколько чеченских отрядов вышли к рубежам Союза и напали на приграничную заставу. Номер не прошел, - вайнахов отбросили обратно в пустыню. Второй отряд, куда больше и мощнее пришел через год. Поставили военный лагерь в пустыне и потребовали дань. Дань им заплатили американские пилоты Ричардса – бомбами и пулями. После чего вайнахи зареклись приходить к грузинским рубежам с мечом.
- Но одного у них отнять нельзя, - продолжал Столяров. – Смелость, этакая боевая дерзость. Кроме того, вайнахи – отличные разведчики. В своих походах они забираются далеко в отравленные земли. Мы у них даже карты самодельные покупали.
- Значит, Чечня – это местная Саудовская Аравия? Местные нефтяные короли?
- Ага! Дожили, да?! Нефтью также располагают и дагестанские княжества. Но чеченцы не пускают их на рынки Кавказа, не желая конкуренции.
- А Волгоград разрушен? – спросил Сергей.
Столяров не ответил, только кивнул. Он потянулся к своему стакану и неловким движением столкнул его на пол. Стакан упал и разбился.
- Ничего, к счастью! – успокоил Сенцов. – Он достал из кармана беленький кругляшок, который мгновенно превратил в разложенный стакан.
- Вот. Давайте за счастье. – предложил Сергей.
- Хороший тост. Только несбыточный, - процедил Дмитрий, поднимая с пола осколки.
Они выпили. Сергей откинулся к стенке. Сейчас в его душе наступило чувство неслыханного блаженства и давящей на сердце тоски. Блаженство не только от выпивки. Блаженство от того, что он слышал русскую речь и отвечал по-русски. Не было душевного дискомфорта, за долгие годы жизни в Грузии ставшего почти незаметным, но все же иногда дававшего о себе знать. А тоска навалилась от воспоминаний.
Тут еще Сенцов, облокотившись на стол затянул грубым прокуренным голосом грустную протяжную песню:
Ой, ты степь широ-о-о-кая!
Степь раздо-о-льна-а-я!
Ох, ты Волга-ма-а-а-тушка…
Воля во-о-о-о-льна-я…
Песню подхватил Столяров. К ним присоединился и Сергей, утирая слезы. Как будто не было десяти лет жизни на чужбине. И можно выйти из палатки в живой, зеленый русский лес, и затеряться в нем. А потом, плутая, выйти в поле, и, слушая пение сверчков, утонуть в душистой зленной траве, глядя в звездную Вселенную.
- Эх, Николаич, растревожил ты нам сердце! – сказал Дмитрий.
- Да уж… Извините, сынки, просто к настроению пришлось, - развел руками Сенцов.
- Слушай, Димыч, а куда здесь можно до ветру отойти? – неловко поднялся со стула Сергей. – А то у меня сейчас радиатор закипит!
- Да, кстати, вопрос в тему, - поддержал Николаич.
- Пошли вместе! – Дмитрий, покачиваясь, набросил на плечи китель. Чуть не упал, но его подхватил Сенцов.
- Так, хлопчики, строго на север, порядка пятидесяти мэтров! Расположен туалэт типа «сортир»!
Троица, обнявшись, как разлученные братья, выбралась из палатки. В лицо дохнуло ночной морозной свежестью. Луны не было. Темень, хоть глаз коли…
- Так, мужики, за мной, не отставайте! – махнул рукой Столяров.
Трое мужчин, смеясь, вспоминая древние бородатые анекдоты, доковыляла до отхожего места.
- Взвод! Для торжественного салюта… по трое… становись! – проревел медвежьим басом Сенцов, забыв про всякую предосторожность.
- Есть, товарищ капитан!
Залаяли собаки. Издалека раздался недовольный голос. Тоже по-русски.
- Эй кто там шляется, мать вашу! Столяр, ты что ли?!
- Так точно! – прокричал Столяров.
- За***ал колобродить! Дай поспать, пьянь проклятая!
Возвращались, репетируя строевой шаг. Если бы кто-то увидел их со стороны, он бы принял их за сумасшедших, - так самозабвенно дурачились трое мужчин, смеясь, как дети. Пьяные только..
Однако у самой палатки их ослепил прожектор. Столяров и товарищи непроизвольно вскинули руки, пытаясь защититься от яркого света.
- Ну и кто тут развлекается? – раздался недовольный властный голос.
Из темноты вышли двое. Один, - часовой с автоматом. Тот, что встретил их. Автомат он держал на плече. Другой – плотный круглолицый человек лет сорока пяти в милицейской форменной рубашке, черных камуфляжных штанах, заправленных в высокие ботинки и омоновском бронежилете. В ярком луче света блеснули три звезды на погонах. С плеча полковника свисал АКСУ.
